-- Братъ Нэдъ,-- продолжалъ мистеръ Чарльзъ,-- былъ женихомъ ея сестры, но невѣста его умерла. Вотъ уже нѣсколько лѣтъ, какъ умерла и она. Она вышла замужъ по любви и, Богъ мнѣ свидѣтель, я отъ всей души хотѣлъ бы имѣть право сказать, что она была счастлива.
Мистеръ Чарльзъ на минуту умолкъ; Николай тоже молчалъ, щадя его чувства.
-- Если бы мои добрыя пожеланія (конечно, ради нея) могли что-нибудь сдѣлать и для ея мужа, его жизнь была бы также счастливой мирной жизнью,-- спокойно продолжалъ старикъ.-- Но этого не случилось: ни онъ, ни она не были счастливы. Вскорѣ послѣ свадьбы дѣла ихъ сильно разстроились, и на нихъ посыпался цѣлый рядъ всякихъ огорченій и неудачъ. За годъ до смерти она вынуждена была обратиться за помощью къ своему старому другу... Ахъ, какъ она измѣнилась, какъ страшно измѣнилась! Это былъ человѣкъ совершенно разбитый и нравственно, и физически. Мужъ отбиралъ у нея до полушки все, что я ей давалъ; онъ зналъ, что за одинъ часъ ея спокойствія я готовъ бросать деньги на вѣтеръ хоть пригоршнями. Мало того: часто онъ заставлялъ ее приходить за прибавкой и, обирая ее такимъ образомъ для своихъ прихотей, дѣлалъ изъ этихъ ея визитовъ ко мнѣ предметъ своихъ язвительныхъ упрековъ и жестокихъ насмѣшекъ надъ нею же. Онъ давно знаегъ, говорилъ онъ, что она раскаялась въ своемъ выборѣ, что и вышла-то она за него единственно изъ тщеславія и по разсчету (въ то время, когда она за него выходила, онъ былъ великосвѣтскимъ щеголемъ съ большими связями и красавцемъ). Однимъ словомъ, онъ всячески старался самымъ несправедливымъ, самымъ безсовѣстнымъ образомъ свалить на нее всю вину въ своемъ разореніи и погибели. Въ то время молодая леди, о которой идетъ рѣчь, была еще ребенкомъ. А никогда не видѣлъ ея до того раза, когда вы встрѣтили ее здѣсь; но мой племянникъ Фрэнкъ...
Николай вздрогнулъ и, безсвязно извинившись въ отвѣть на удивленный взглядъ старика, просилъ его продолжать.
-- Что бишь я сказалъ? Да... мой племянникъ Фрэнкъ случайно познакомился съ нею дня черезъ два послѣ своего возвращенія въ Англію, но вскорѣ потерялъ ее изъ вида. Ея отецъ въ настоящее время человѣкъ совершенно больной; онъ скрывается отъ кредиторовъ, живетъ въ глухомъ предмѣстьѣ, въ страшной нищетѣ, со дня на день ожидая смерти, и бѣдная дѣвушка, почти дитя (ужъ, конечно, если кто достоинъ лучшей участи, такъ это она, прости мнѣ, Господи, такія слова: всѣ мы всегда забиваемъ, что пути Господни неисповѣдимы...), бѣдная дѣвушка съ твердостью выноситъ всѣ испытанія и лишенія, всѣ униженія, выпавшія на ея долю, самое тяжелое, что только можетъ быть для такого юнаго, нѣжнаго существа, выноситъ все это ради отца. Она содержитъ его своими трудами. Единственнымъ ея другомъ за всѣ эти годы,-- продолжалъ мистеръ Чарльзъ,-- единственной повѣренной ея заботъ и горя была простая женщина, которая служила у нихъ прежде кухаркою, а теперь живетъ одной прислугой, ко которая по своей честности, вѣрности и нѣжному сердцу была бы, пожалуй, достойна стать женою самого Тима Линкинвотера, да, сэръ, женою самого Тима!
Сказавъ это похвальное слово бѣдной служанкѣ съ неописуемымъ жаромъ, мистеръ Чарльзъ откинулся на спинку стула и уже гораздо спокойнѣе продолжалъ свой разсказъ.
Вотъ его содержаніе въ главныхъ чертахъ. Съ благородною гордостью отказавшись отъ предложеній денежной помощи со стороны родныхъ своей покойной матери, такъ какъ первымъ условіемъ такой помощи они ставили разлуку ея съ негодяемъ отцомъ, молодая дѣвушка очутилась совсѣмъ одна, безъ поддержки, безъ друзей, къ которымъ она могла бы обратиться хоть за совѣтомъ. Инстинктивная деликатность не позволяла ей обратиться и къ тому вѣрному, благородному человѣку, котораго ея отець ненавидѣлъ и которому за всю егю доброту и великодушіе отплатилъ черною неблагодарностью и злословіемъ. Такимъ образомъ, одинокая, всѣми покинутая, она зарабатывала хлѣбъ для себя и отца, и кое-какъ перебивалась. Среди самой горькой нужды она съ твердостью исполняла свой долгъ, не тяготясь вѣчными капризами больного отца, ни на что не жалуясь, не падая духомъ, хотя у нея не было ни утѣшительныхъ воспоминаній прошлаго, ни надежды на будущее; она трудилась, какъ невольница, не сожалѣя о той жизни, отъ которой сама отказалась, и безропотно перенося горькую долю, которую добровольно себѣ избрала. Всѣ ея знанія и таланты, пріобрѣтенные ею въ болѣе счастливые годы, были пущены въ ходъ съ единственной цѣлью прокормить себя и отца. Два долгихъ года работала она цѣлые дни, а часто и ночи напролетъ, то иголкой, то перомъ, то кистью. Одно время она была приходящей учительницей и въ качествѣ таковой подвергалась всѣмъ капризамъ, всѣмъ оскорбленіямъ, которыми женщины (хотя бы у нихъ самихъ были дочери) такъ часто осыпаютъ другихъ женщинъ, когда эти послѣднія въ какомъ-нибудь отношеніи зависятъ отъ нихъ. Онѣ какъ будто стараются выместить то превосходство въ знаніяхъ и развитіи, котораго въ девяносто девяти случаяхъ изъ ста не могутъ не признать, заставляя выносить самыя тяжелыя униженія своихъ бѣдныхъ наемницъ, стоящихъ неизмѣримо выше ихъ самихъ, униженія, которымъ любой шалопай постыдился бы подвергать своего грума. Два долгихъ года работала дѣвушка, не покладая рукъ, и, наконецъ, убѣдившись, что она все равно никогда не достигнетъ безъ чужой помощи единственной цѣли своей жизни -- доставить сносное существованіе отцу, бѣдняжка, побѣжденная неудачами и все возрастающей нуждой, принуждена была обратиться къ старому другу своей матери и смиренно раскрыть ему свое сердце.
-- Будь я нищій,-- закончилъ мистеръ Чарльзъ свой разсказъ съ загорѣвшимся взглядомъ,-- благодаря Бога, я богатъ,-- но будь я нищій, я отказался бы отъ послѣдней корки хлѣба, чтобы помочь ей; я думаю, и всякій на моемъ мѣстѣ поступилъ бы точно также. Но даже въ моемъ теперешнемъ положеніи эта задача далеко не легкая. Если бы не ея отецъ, ничего не могло бы быть проще; мы взяли бы ее къ себѣ, и она была бы для насъ съ Нэдомъ счастьемъ и радостью, солнечнымъ лучемъ въ нашемъ долгѣ; она стала бы нашею сестрою, нашимъ ребенкомъ. Но отецъ ея живъ. Помочь ему нѣтъ ни малѣйшей возможности; тысячи попытокъ были сдѣланы въ этомъ направленіи, но всѣ онѣ не привели ни къ чему.
-- Неужели ее нельзя убѣдить...-- началъ было Николай и умолкъ, спохватившись, что онъ можетъ выдать себя.
-- Оставить его?-- докончилъ за него мистеръ Чарльзъ.-- Но кто же возьметъ это на себя? Кто рѣшится вооружать дочь противъ отца? Впрочемъ, были и такія попытки, правда, не съ моей стороны; ей предлагали переѣхать отъ отца съ тѣмъ, что она можетъ даже видѣться съ нимъ, но она и на это не согласилась.