-- Ничуть, мистеръ Никкльби, ничуть. Для меня вполнѣ безразлично, гдѣ ни сидѣть. Да, здѣсь прелестно, право, прелестно!
Это говорилъ худой, сгорбленный, весь съежившійся, какъ сморчокъ, старикашка лѣтъ семидесяти или семидесяти пяти. На немъ былъ сѣрый сюртукъ сх очень тугимъ воротникомъ, старомодный жилетъ изъ черной шелковой рубчатой матеріи и коротенькія панталоны, выказывавшія все безобразіе его тонкихъ, какъ спички, кривыхъ ногъ. Единственными украшеніями этого наряда служили: стальная цѣпочка съ висѣвшими на ней массивными золотыми печатями вмѣсто брелокъ и черная лента, которой были связаны сзади сѣдые волосы старика по старинной модѣ. У него были выдающіеся и заостренные носъ и подбородокъ; запавшія отъ недостатка зубовъ щеки и губы; желтое, какъ лимонъ, сморщенное лицо, слегка окрашенное на щекахъ мелкими синими жилками; вмѣсто бороды -- рѣдкіе пучки сѣдыхъ волосъ и такія же сѣдыя клочковатыя брови, неоспоримо доказывавшія бѣдность той почвы, на которой они росли. Во всей наружности и въ манерахъ этого человѣка была какая-то кошачья вкрадчивость, а главнымъ выраженіемъ его лица, сосредоточивавшимся въ маленькихъ, подмигивающихъ глазкахъ, были лукавство, алчность и сластолюбіе.
Таковъ былъ Артуръ Грайдъ, старый пріятель Ральфа. Въ лицѣ его не было морщинки, а въ платьѣ -- складочки, отъ которыхъ не вѣяло бы самымъ отвратительнымъ скряжничествомъ, которыя не говорили бы о его принадлежности къ той самой профессіи, къ какой принадлежалъ и Ральфъ Никкльби. Таковъ былъ Артурь Грайдъ, сидѣвшій въ настоящую минуту на стулѣ противъ Ральфа, который, спокойно скрестивъ на груди руки, смотрѣлъ на него сверху внизъ со своего высокаго табурета, ломая голову надъ вопросомъ, зачѣмъ къ нему могла явиться эта старая лиса.
-- Ну, какъ вы поживаете?-- началъ Грайдъ съ такимъ видомъ, точно его чрезвычайно какъ интересовало здоровье Ральфа.-- Я такъ давно, такъ давно васъ не видѣлъ!
-- Ну, не такъ, чтобы ужь очень давно,-- отвѣтилъ Ральфъ съ лукавой улыбкой, доказывавшей, что онъ прекрасно понимаетъ, что его другъ явился вовсе не затѣмъ, чтобы справиться насчетъ его здоровья.
-- Вы удивительно счастливо поймали меня нынче; только что я подхожу къ двери, а вы какъ разъ выходите изъ-за угла.
-- Да, мнѣ вообще везетъ,-- замѣтилъ Грайдъ.
-- И очень, если вѣрить слухамъ,-- сказалъ Ральфъ сухо.-- А гласъ народа, говорятъ, гласъ Божій.
Въ отвѣтъ на это старый плутъ какъ-то странно зашевелилъ побородкомъ и улыбнулся, но промолчалъ. Молчалъ и Ральфъ; казалось, оба подстерегаютъ удобную минуту, чтобы напасть другъ на друга врасплохъ.
-- Ну, Грайдъ, откуда нынче вѣтеръ дуетъ?-- сказалъ, наконецъ, Ральфъ.