-- Какъ, вы не помните Брэя?-- воскликнулъ Грайдъ.
-- Нѣтъ, положительно не припоминаю,-- задумчиво отвѣтилъ Ральфъ.
-- Не помните Вальтера Брэя? Этого свѣтскаго шалопая, который еще такъ дурно обращался со своей хорошенькой женой.
-- Если вы думаете подобной характеристикой напомнить мнѣ какое-нибудь опредѣленное лицо,-- замѣтилъ Ральфъ, пожимая плечами,-- то можно сказать навѣрняка, что я его смѣшаю съ девяносто девятью шалопаями изъ той сотни, которую я зналъ.
-- Тю-тю! Да вѣдь это тотъ самый Брэй, который проживаетъ во владѣніяхъ Королевской тюрьмы,-- сказалъ Грайдъ.-- Не могли же вы забыть этого Брэя. Вѣдь у насъ у обоихъ были съ нимъ дѣла. Онъ еще и посейчасъ остался вамъ долженъ.
-- Ахъ, вотъ вы о комъ! Да, да, теперь припоминаю. Такъ это о его дочери вы говорите?
Какъ ни натураленъ былъ тонъ этихъ словъ, но естественность тона не провела бы во всякое другое время такую хитрую старую лису, какъ Артуръ Грайдъ. Онъ тотчасъ сообразилъ бы, что Ральфъ просто-на-просто желаетъ заставить его проговориться, но въ эту минуту Грайдъ самъ былъ до того увлеченъ своими планами, что вполнѣ повѣрилъ другу и, какъ дуракъ, попался въ разставленную ему ловушку.
-- Такъ я и зналъ, что вы не могли совсѣмъ его забыть, стоило вамъ только напомнить.
-- Вы были правы,-- отвѣтилъ Ральфъ.-- Впрочемъ, вышло это лишь потому, что старикашка Артуръ Грайдъ и женитьба -- двѣ вещи совершенно несовмѣстимыя. Старикашка Грайдъ и черные глазки съ длинными рѣсницами, розовыя, свѣжія губки, манящія къ поцѣлую, локоны, которые такъ и тянетъ погладить, талія, какъ у стрекозы, и ножка, которая не ходитъ, а летаетъ да вѣдь все это вмѣстѣ выходитъ просто чудовищно! Но старикашка Грайдъ, который женится на дочери несостоятельнаго должника, проживающаго въ предѣлахъ Королевской Тюрьмы,-- это уже нѣчто окончательно непостижимое. Послушайте, милый другъ, если вамъ дѣйствительно нужна моя помощь (а она вамъ нужна иначе вы не стали бы и откровенничать со мной), говорите все безъ утайки. А главное, не припутывайте вы ни къ селу, ни къ городу какую-то тамъ мою выгоду въ дѣлѣ, гдѣ вся выгода, очевидно, на вашей сторонѣ, и, вѣроятно, немалая, потому что иначе вы не стали бы и огородъ городить.
Не только въ словахъ Ральфа, но и въ тонѣ его и во взглядѣ было столько ядовитой насмѣшки, что даже остывшая кровь стараго ростовщика закипѣла и окрасила его щеки. Тѣмъ не менѣе онъ сдержался и отвѣтилъ обидчику только покачиваніемъ головы да своимъ неизмѣннымъ: "Ахъ, что это за человѣкъ, что за человѣкъ!", какъ будто ему доставляло огромное удовольствіе служить посмѣшищемъ для друга. Однако, замѣтивъ по выраженію лица Ральфа, что дольше тянуть разсказъ можетъ быть и опасно, онъ немедленно принялъ серьезный тонъ и приступилъ къ изложенію сути дѣла.