Но впечатлѣніе было настолько же скоропреходяще, какъ и неожиданно. Первымъ пришелъ въ себя Ральфъ, замѣтивъ, что Мадлена при видѣ отца страшно перепугалась. Онъ сталъ упрашивать ее успокоиться, доказывая, что не было никакой опасности въ его положеніи.
-- Самый обыкновенный припадокъ,-- сказалъ онъ, глядя на Брэя. Вотъ видите, все уже прошло.
Самое черствое сердце не могло, казалось бы, не смягчиться при видѣ этой прелестной юной дѣвушки, которую за минуту передъ тѣмъ сговаривались погубить, когда она, обхвативъ отца обѣими руками за шею, осыпала его самыми нѣжными ласкательными именами, какія когда-либо приходилось слышать отцу. Однако, Ральфъ оставался совершенно равнодушенъ къ этому зрѣлищу, а Грайдъ, хоть онъ и пожиралъ молодую дѣвушку своими гноящимися, мигающими глазами, видѣлъ только ея внѣшнюю красоту, нимало не заботясь о чистой красотѣ ея души, о той красотѣ, которая одна только и можетъ внушить то, что называется настоящей любовью.
-- Все прошло, Мадлена, не бойся,-- сказалъ больной, тихонько отстраняя отъ себя дочь.
-- Но вѣдь у тебя и вчера былъ припадокъ. Ахъ, какъ это ужасно! Ты такъ страдаешь! Не могу ли я что-нибудь для тебя сдѣлать?
-- Пока ничего не надо. Вотъ два джентльмена, Мадлена; одного изъ нихъ ты уже раньше встрѣчала. Она увѣряетъ,-- добавилъ Брэй, обращаясь къ Артуру,-- будто мнѣ всегда бываетъ хуже послѣ вашихъ визитовъ. Весьма естественно, что она это думаетъ; она знаетъ, какую роль вы играли до сихъ поръ въ моей жизни. Впрочемъ, какъ знать, можетъ быть, она еще перемѣнитъ свое мнѣніе. Дѣвушки, говорятъ, очень часто мѣняютъ его... Ты очень устала, душа моя?
-- Нисколько, право, ничуть.
-- Устала, не отговаривайся, я вижу. Ты слишкомъ много работаешь.
-- А я все мечтаю, какъ бы побольше было работы.
-- Я это знаю, но ты и такъ надрываешь свое здоровье. Эта проклятая жизнь, вѣчный каторжный трудъ тебѣ не подъ силу. Я давно это вижу, моя бѣдняжка.