Несомнѣнно, это была та страшная болѣзнь, которая такъ безжалостно, такъ неуклонно сводитъ человѣка въ могилу, отмѣчая свою жертву неизгладимой печатью смерти за долго до рокового конца,-- та страшная болѣзнь, во время которой идетъ медленная, безмолвная, но ожесточенная борьба души съ тѣломъ съ ея неизмѣной ужасной развязкой, жестокая болѣзнь, въ которой день за днемъ, атомъ за атомомъ испаряется и улетучивается плоть человѣческая, тогда какъ душа, чувствуя приближеніе вѣчности, просвѣтляется, и больной начинаетъ смотрѣть на свое настоящее состояніе, какъ на неизбѣжный переходъ къ иной, лучшей жизни. Безпощадная, ужасная болѣзнь, въ которой жизнь и смерть такъ тѣсно сплетены между собою, что смерть какъ будто заимствуетъ у жизни самыя ея живыя, яркія краски, а жизнь облекается въ уродливыя и отталкивающія формы смерти,-- болѣзнь, передъ которой медицина безсильна, которая одинаково не щадитъ ни богача, ни послѣдняго нищаго, которая то идетъ впередъ гигантскими шагами, то производитъ свои опустошенія настолько постепенно, что они незамѣтны даже для глазъ самыхъ близкихъ больному людей, но которая всегда -- быстрѣе или медленнѣе -- приводитъ къ могилѣ.
Давно уже Николая тревожили страшныя подозрѣнія, въ которыхъ онъ не хотѣлъ сознаться даже себѣ; но, наконецъ, онъ рѣшилъ свести своего друга къ извѣстному свѣтилу изъ медицинскаго міра. Выслушавъ и выстукавъ Смайка, свѣтило высказало свое мнѣніе, состоявшее въ томъ, что, несмотря на полное истощеніе организма, въ немъ не оказывается покамѣстъ симптомовъ, на основаніи которыхъ можно было бы подписать больному смертный приговоръ, а слѣдовательно пока нѣтъ причинъ и тревожиться, такъ какъ не существуетъ немедленной опасности, которая грозила бы его жизни.
Между тѣмъ, такъ какъ здоровье Смайка было давно уже въ одномъ положеніи и состояніе его, повидимому, не ухудшалось, Николаю было не трудно объяснить себѣ его постоянное недомоганіе тѣла потрясеніями, которыя ему пришлось пережитъ, и еще легче -- утѣшить себя надеждою, что его другъ скоро поправится. Эту надежду раздѣляли съ нимъ мать и сестра, въ чемъ ихъ не мало поддерживалъ самъ больной, который не только не боялся за свое здоровье и не грустилъ, но на всѣ вопросы по этому поводу весело отвѣчалъ, что онъ чувствуетъ себя съ каждымъ днемъ лучше. Такимъ образомъ тревога за Смайка постепенно улеглась, и вскорѣ безмятежная жизнь семьи Никкльби снова пошла своимъ обычнымъ порядкомъ.
Сколько разъ въ послѣдующіе годы вспоминалъ Николай это время, и мирныя картины тогдашней ихъ жизни вставали передъ нимъ, какъ живыя, воскрешая въ его воображеніи его молодость. Сколько разъ въ сумеркахъ лѣтняго вечера или зимой, у пылающаго камелька, возвращался онъ мысленно къ этой счастливой порѣ и съ тихой грустью перебиралъ въ умѣ мельчайшія подробности всѣхъ тогдашнихъ событій. Вспоминалась ему маленькая комнатка, гдѣ бывало по вечерамъ они собирались всѣ вмѣстѣ и строили самые радужные планы на будущее; вспоминалъ веселый голосокъ и звонкій смѣхъ Кетъ и какъ, бывало, если ея не было дома, они сидѣли молча, поджидая ея возвращенія и лишь изрѣдка обмѣниваясь замѣчаніями о томъ, какъ безъ нея скучно; вспоминалось ему, съ какимъ восторгомъ бѣдный Смайкъ бросался ей навстрѣчу изъ своего темнаго уголка, куда онъ имѣлъ обыкновеніе забиваться въ ея отсутствіе; вспоминалъ онъ и слезы, которыя въ такихъ случаяхъ всѣ они не разъ замѣчали на глазахъ бѣднаго юноши и причину которыхъ въ то время никто изъ нихъ не могъ себѣ объяснить. Всякая мелочь, какое нибудь ничего не значащее слово, взглядъ, незамѣченные въ то время, теперь, когда тогдашнія радости и печали миновали и были почти забыты, напоминали ему о себѣ съ такою отчетливостью, точно все это было вчера; картины отлетѣвшихъ дней, возрождались изъ подъ слоя изсушающей пыли протекшихъ годовъ, развертывались передъ нимъ яркія и свѣжія, какъ молодой ростокъ, пробивающійся изъ подъ земли.
Но воспоминанія Николая не ограничивались Смайкомъ и членами семьи; не малую роль играли въ нихъ и другія лица, хотя, должны мы замѣтить, много произошло перемѣнъ и много воды утекло прежде, чѣмъ эти лица перестали принимать дѣятельное участіе въ жизни Николая и обратились для него въ одно воспоминаніе.
Это небольшое отступленіе было необходимо для нашего разсказа, который отнынѣ снова принимаетъ свое естественное теченіе и будетъ подвигаться впередъ, не уклоняясь въ стороны, но твердо сохраняя намѣченное авторомъ направленіе.
Убѣдившись въ томъ, что Николай вполнѣ достоинъ оказаннаго ему ими довѣрія, братья Чирибль чуть не ежедневно осыпали доказательствами своего расположенія не только лично его, но и всю его семью. Безчисленные маленькіе подарки, постоянно преподносившіеся мистриссъ Никкльби отъ имени стариковъ и выборъ которыхъ всегда доказывалъ ихъ вниманіе и нѣжную заботливость, не мало способствовали украшенію маленькаго коттеджа и придавали ему уютный видъю Этажерка Кетъ съ ея любимыми фарфоровыми вещицами превратилась въ цѣлую роскошную выставку. Что же касается общества, то и въ немъ у нихъ теперь не было недостатка. Если почему-либо не являлись съ обычнымъ воскреснымъ визитомъ или не приходили посидѣть вечеркомъ на недѣлѣ мистеръ Чарльзъ и мистеръ Надъ, вмѣстѣ или порознь, зато ужъ Тимъ Линкинвотеръ (который, къ слову сказать, едва ли могъ бы насчитать полдюжины знакомствъ, сдѣланныхъ имъ за всю свою жизнь, но который по какой-то необъяснимой причинѣ, повидимому, сильно привязался къ своимъ новымъ друзьямъ) не упускалъ случая забѣжать къ нимъ во время своихъ ежедневныхъ вечернихъ прогулокъ, чтобы "дать себѣ маленькій роздыхъ",-- по его собственному выраженію, не говоря уже о мистерѣ Фрэнкѣ Чириблѣ. Этотъ молодой человѣкъ, но какой-то необъяснимой случайности, не меньше трехъ разъ въ недѣлю бывалъ по сосѣдству маленькаго коттеджа, и, что было еще болѣе странно, всякій разъ по дѣламъ.
-- Удивительно учтивый и внимательный молодой человѣкъ, этотъ мистеръ Фрэнкъ,-- сказала однажды вечеромъ мистриссъ Никкльби своей дочери, заводя обычный свой панегирикъ вышеупомянутому молодому человѣку, причемъ, надо замѣтить, Кетъ, къ которой въ такихъ случаяхъ обращалась почтенная леди, имѣла обыкновеніе отмалчиваться.
-- Ты находишь, мама?-- отвѣтила она только.
-- Боже мой, что это съ тобой, Кетъ!-- воскликнула мистриссъ Никкльби со своей обычной стремительностью -- Отчего ты такъ покраснѣла?