-- Пустите, пустите меня!-- кричалъ сэръ Мельбери прерывающимся, хриплымъ отъ бѣшенства голосомъ.-- Онъ далъ мнѣ пощечину. Слышите ли, онъ далъ мнѣ пощечину! Кто мнѣ здѣсь другъ? А, это вы, Вествудъ? Слышите, онъ ударилъ меня, онъ даль мнѣ пощечину!
-- Слышу, слышу,-- отвѣтилъ одинъ изъ державшихъ его.-- Идемъ со мной; вамъ прежде всего надо проспаться!
-- Оставьте меня! Пустите, вамъ говорятъ, чортъ васъ возьми!-- былъ отвѣтъ.-- Всѣ здѣсь свидѣтели, что онъ далъ мнѣ пощечину!
-- Пойдемте; будетъ вамъ еще время уладить дѣло и завтра!-- сказалъ Вествудъ.
-- Нѣтъ, я не хочу откладывать до завтра,-- кричалъ сэръ Мельбери.-- Я требую удовлетворенія сейчасъ же, здѣсь, на мѣстѣ!
Сэръ Мельбери быль къ такомъ бѣшенствѣ, что его съ трудомъ можно было понять: онъ ломалъ руки, рвалъ на себѣ волосы и вырывался, пытаясь броситься на своего противника.
-- Въ чемъ дѣло, милордъ?-- спросилъ кто-то изъ окружавшихъ молодого лорда.-- Ему надавали пощечинъ?
-- Всего одну,-- отвѣтилъ лордъ Фредерикъ дрожащимъ отъ волненія голосомъ.-- И далъ ему ее я. Я объявляю это во всеуслышаніе. Пощечину далъ ему я, и онъ знаетъ за что. Я принимаю его вызовъ. Капитанъ Адамсъ,-- добавилъ милордъ, оглядывая окружающихъ дикими, блуждающими глазами и обращаясь къ одному изъ тѣхъ, кто ихъ рознялъ,-- мнѣ надо вамъ сказать пару словъ.
Тотъ, къ кому были обращены эти слова, взялъ молодого лорда подъ руку, и они отошли къ сторонкѣ; ихъ примѣру послѣдовали сэръ Мельбери и его другъ Вествудъ.
Игорный домъ, гдѣ все это произошло, пользовался самой дурной репутаціей. Случись такой казусъ гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ, вѣроятно, нашлись бы люди, сочувствующіе той или другой сторонѣ; вѣроятно, они постарались бы представить резоны, подѣйствовать убѣжденіями, и во всякомъ случаѣ не допустили бы до рѣшительнаго исхода, прежде чѣмъ поссорившіеся не протрезвится и не выспятся, короче говоря, пока обѣ стороны будутъ въ состояніи спокойно и разумно обсудить всѣ обстоятельства ссоры. Такъ было бы, можетъ быть, во всякомъ другомъ мѣстѣ, но не здѣсь. Прерванная въ своихъ занятіяхъ веселая компанія разошлась; одни съ самымъ глубокомысленнымъ видомъ, пошатываясь, разбрелись по домамъ; другіе вышли на улицу, шумно обсуждая случившееся; почтенные джентльмены, которые сдѣлали себѣ изъ игры ремесло, выходя, шутливо обмѣнивались замѣчаніями насчетъ того, что Гокъ, извѣстный стрѣлокъ; самые пьяные и шумные изъ всѣхъ давно храпѣли на диванахъ, ни о чемъ больше не помышляя.