-- Въ такомъ случаѣ, не встрѣтиться ли намъ въ аллеѣ, которая ведетъ отъ Нотерсгема въ Гемъ-Гаузъ? Тамъ мы могли бы окончательно условиться насчетъ мѣста,-- предложилъ мистеръ Вествудъ.
Капитанъ согласился и на это, послѣ чего, обсудивъ еще нѣкоторыя подробности столь же быстро и лаконично, секунданты разстались.
-- У насъ остается ровно столько времени, милордъ.-- сказалъ капитанъ лорду Фредерику, когда всѣ приготовленія были кончены,-- чтобы заѣхать ко мнѣ на квартиру за пистолетами и затѣмъ добраться до мѣста. Съ нашего позволенія, я пошлю вашего грума за моимъ экипажемъ, потому что боюсь, какъ бы въ вашемъ насъ не узнали.
Когда они вышли на улицу, на дворѣ разсвѣтало. Послѣ жаркой и душной атмосферы трактира, пропитанной копотью гаснущихъ лампъ, ихъ охватилъ прохладный свѣжій воздухъ, вмѣсто тусклаго, желтаго вечерняго освѣщенія розовый, мягкій утренній свѣтъ. Но разгоряченную голову, которую обвѣвалъ этотъ воздухъ, терзали мысли о даромъ загубленной, безцѣльно потраченной жизни. Для молодого лорда съ его пылающимъ отъ вина и гнѣва лицомъ и вздутыми на лбу жилами, съ его дикимъ, блуждающимъ взглядомъ и безпорядочно разбѣгающимися мыслями въ головѣ, этотъ мягкій, утренній свѣтъ былъ горькимъ упрекомъ, и онъ невольно въ ужасѣ отступалъ передъ сіяніемъ нарождающагося дня, какъ передъ страшнымъ призракомъ смерти.
-- Вамъ холодно?-- спросилъ его капитанъ.-- Вы озябли?
-- Немножко.
-- Это всегда бываетъ, когда выйдешь на воздухъ изъ натопленной комнаты. Накиньте-ка мой плащъ. Вотъ такъ. Теперь живо согрѣетесь.
Они сѣли въ экипажъ и покатили по самымъ тихимъ улицамъ столицы, чтобы по возможности не возбуждать подозрѣній; завернувъ на минуту къ капитану, они безпрепятственно выѣхали за городъ, на большую дорогу.
Поля, деревья, сады и огороды смотрѣли необыкновенно свѣжими и привлекательными въ этотъ ранній часъ. Молодой лордъ, казалось ему, замѣтилъ всю эту красоту въ первый разъ въ жизни, хотя и раньше тысячу разъ видѣлъ ее. Природа дышала миромъ и тишиной, составлявшими рѣзкій контрастъ съ тою бурею, которая бушевала въ его груди; но по мѣрѣ того, какъ экипажъ подвигался впередъ, онъ чувствовалъ, какъ этотъ миръ постепенно обнималъ его душу. Онъ и раньше не испытывалъ ни малѣйшаго страха; но теперь, чѣмъ дольше онъ смотрѣлъ на встрѣчные предметы, тѣмъ все больше и больше угасалъ въ душѣ его гнѣвъ, и хотя въ настоящую минуту у него не оставалось и искры былыхъ иллюзій насчетъ его стараго друга, онъ предпочелъ бы лучше никогда его не знать, чѣмъ въ своей ссорѣ съ нимъ придти къ тому, что ему теперь предстояло.
Прошлая ночь и день, и много другихъ дней и ночей проносились передъ его умственнымъ взоромъ въ какомъ-то безпорядочномъ, бѣшеномъ вихрѣ; онъ не могъ даже уловить послѣдовательности событій. Стукъ колесъ казался ему то какою-то дикою музыкой, въ которой по временамъ онъ различалъ обрывки знакомыхъ мелодій, то сливался въ епо ушахъ въ однообразный оглушительный гулъ бурнаго потока.