Все, что онъ видѣлъ, шагая по просыпающимся улицамъ и разсѣянно приглядываясь къ ежеминутно возраставшему дневному движенію и шуму, служило для него только новымъ поводомъ къ унынію и отчаянію. Еще вчера этотъ бракъ прелестной молодой дѣвушки со старикомъ, отъявленнымъ негодяемъ, казался ему настолько чудовищнымъ, что онъ отказывался вѣрить ему, и чѣмъ больше думалъ объ этомъ, тѣмъ сильнѣе укрѣплялась въ душѣ его увѣренность, что что-нибудь должно случиться и спасти несчастную отъ погибели. Но теперь въ головѣ его роились другого рода мысли. Онъ думалъ о томъ неизбѣжномъ порядкѣ вещей, который совершаетъ свой кругъ неизмѣнно, изо дня въ день; онъ думалъ о молодости и красотѣ, которыя каждый день погибаютъ, тогда какъ самая отталкивающая и презрѣнная старость продолжаетъ жить и по своему наслаждаться жизнью; онъ думалъ о томъ, что самая подлая алчность процвѣтаетъ на свѣтѣ, тогда какъ сотни честныхъ, благородныхъ людей гибнутъ отъ горя и нищеты; онъ думалъ о томъ, какъ мало людей живетъ въ богатыхъ палатахъ и какія массы народа ютятся въ жалкихъ трущобахъ, осужденныя вставать и ложиться, жить и умирать, отцы, матери, дѣти, изъ поколѣнія въ поколѣніе -- съ мыслью о томъ, что имъ негдѣ преклонить свои головы, прожить всю жизнь, не встрѣчая живой души, которая пришла бы имъ на помощь; онъ думалъ о той массѣ дѣтей и женщинъ, которыя въ этомъ огромномъ городѣ раздѣлены на классы, занумерованы и внесены въ полицейскіе списки, какъ какіе-нибудь аристократическіе предки древней, знатной фамиліи въ геральдическія книги, и которые, не изъ пристрастія къ богатству и роскоши, но только ради того, чтобы поддерживать свое жалкое существованіе, обречены съ самой колыбели на свое позорное ремесло; онъ думалъ о томъ, какъ жестоко караютъ люди невѣжество, и о томъ, что никому и въ голову не приходитъ его искоренить; онъ думалъ о томъ, что тюрьмы открыты и висѣлицы готовы къ услугамъ тысячи несчастныхъ, которымъ мачиха-судьба судила сложить на нихъ головы, тогда какъ при другихъ обстоятельствахъ изъ этихъ преступниковъ, можетъ быть, вышли бы хорошіе, честные люди; онъ думалъ о тѣхъ отверженныхъ, которые были мертвы душой и воскресить которыхъ не было уже ни малѣйшей надежды, и о тѣхъ, кого, казалось, оградило само Провидѣніе, чтобы они не могли сбиться съ пути, какъ бы они ни были испорчены и порочны отъ природы, и кто съ презрѣніемъ взиралъ на своихъ обездоленныхъ собратьевъ; думалъ о томъ, что отъ этихъ послѣднихъ трудно было и ожидать чего-нибудь другого и что, напротивъ, имъ надо было больше удивляться, если они дѣлали что-нибудь хорошее, чѣмъ тѣмъ гордецамъ, баловнямъ судьбы, когда они поступали дурно; онъ думалъ о той безднѣ несправедливости, неправды и зла, въ которой утопаетъ міръ, что не мѣшаетъ ему, однако, совершать изъ года въ годъ обычный круговоротъ своего бытія, причемъ никому не приходитъ въ голову поискать средствъ избавить его отъ этихъ бѣдствій. Раздумывая обо всемъ этомъ и выдѣляя изъ всей массы зла и горя тотъ единичный случай, которымъ были всецѣло заняты его мысли, Николай не видѣлъ причины, почему онъ долженъ быть исключеніемъ изъ общаго правила, не видѣлъ достаточнаго основанія, почему и ему съ своей стороны не внести лепты въ общую сумму человѣческихъ страданій?
Но молодость неспособна подолгу останавливаться на темныхъ сторонахъ картины жизни, она всегда выискиваетъ въ нихъ свѣтлыя точки. Размышляя о томъ, что ему предстояло, и припоминая свои вчерашніе планы, Николай мало-по-малу ободрился, и когда насталъ наконецъ давно желанный часъ, всѣ его помыслы сосредоточились на томъ, какъ бы употребить его съ большей пользой. Наскоро позавтракавъ и покончивъ съ самыми спѣшными дѣлами въ конторѣ, онъ направился къ дому Мадлены и скоро былъ у цѣли своего пути.
По дорогѣ ему пришло въ голову, что легко можетъ случиться, что его не примутъ, хотя раньше этого никогда не бывало. Онъ сталъ обдумывать различныя средства добиться свиданія съ Мадленой, но, подойдя къ дому, увидѣлъ, что дверь оставлена отпертой, вѣроятно, благодаря чьей-нибудь забывчивости. Воспользовавшись этой удачей, онъ, не долго думая, поднялся по лѣстницѣ и постучался въ дверь комнаты, гдѣ его обыкновенно принимали Изнутри послышался голосъ: "войдите!" и онъ вошелъ.
Брэй съ дочерью были одни. Николай не видѣлъ Мадлены всего три недѣли, но происшедшая въ ней за этотъ короткій срокъ перемѣна краснорѣчиво свидѣтельствовала о томъ, что она должна была выстрадать. Не найдется ни словъ, ни сравненій, чтобы дать понятіе о той прозрачной блѣдности, которая покрывала повернувшееся къ нему прелестное личико, казавшееся еще блѣднѣе отъ окаймлявшихъ его черныхъ волосъ. Въ устремленныхъ на молодого человѣка темныхъ глазахъ не было и слѣдовъ слезъ, но было какое-то странное, несвойственное имъ выраженіе, хотя онъ все-таки сейчасъ же узналъ этотъ кроткій и печальный взглядъ. Въ правильныхъ прекрасныхъ чертахъ этого лица, которое въ эту минуту показалось Николаю прелестнѣе, чѣмъ когда бы то ни было, сквозило что-то трогательное и покорное, хватавшее за сердце сильнѣе самыхъ бурныхъ проявленій отчаяннаго горя. Оно не было, какъ прежде, спокойно и ясно, но до ужаса неподвижно: очевидно, бѣдная дѣвушка старалась скрыть свои страданія отъ отца подъ маской равнодушія.
Отецъ сидѣлъ противъ дочери, но не смотрѣлъ ей въ лицо, а только бросалъ на нее исподтишка безпокойные, тревожные взгляды, въ то же время о чемъ-то оживленно болтая. Рисовальныхъ принадлежностей не было на ихъ всегдашнемъ мѣстѣ, какъ и вообще не было въ комнатѣ никакихъ слѣдовъ ея обычныхъ занятій. Маленькія вазочки, которыя Николай всегда видѣлъ наполненными цвѣтами, теперь стояли пустыя; только въ одной или двухъ еще торчали стебельки съ поблекшими листками. Птичка въ клѣткѣ, забытая своей хозяйкой, молчала подъ покрываломъ, наброшеннымъ на нее съ вечера и до сихъ поръ не снятымъ.
Бываютъ минуту, когда человѣкъ, подъ вліяніемъ душевнаго страданія, становится особенно воспріимчивъ ко всѣмъ впечатлѣніямъ и съ одного взгляда замѣчаетъ больше, чѣмъ замѣтилъ бы въ другое время послѣ долгихъ и внимательныхъ наблюденій. Такъ было и съ Николаемъ: онъ замѣтилъ все, до послѣднихъ мелочей, хотя не успѣлъ и оглянуться, какъ мистеръ Брэй нетерпѣливо окликалъ его:
-- Что вамъ угодно, сэръ? Говорите скорѣе, потому что мы съ дочерью заняты дѣломъ поважнѣй вашихъ заказовъ. Объясните же пожалуйста, зачѣмъ вы пришли.
Николаю не трудно было замѣтить, что живость и нетерпѣніе, съ которыми были сказаны эти слова, напускныя, и что въ душѣ мистеръ Брэй даже радъ этому перерыву, который могъ хоть немного разсѣять его дочь и отвлечь ея мысли на другіе предметы. Внимательно взглянувъ на старика въ то время, когда тотъ говорилъ, Николай увидѣлъ, что онъ смущенъ, что онъ вспыхнулъ и старается избѣжать его взгляда.
Намѣреніе мистера Брэя развлечь Мадлену, обративъ ея вниманіе на посѣтителя -- если только у него дѣйствительно было это намѣреніе -- увѣнчалось успѣхомъ. Дѣвушка встала, сдѣлала нѣсколько шаговъ къ Николаю и протянула руку, по всей вѣроятности, за письмомъ.
-- Мадлена, душа моя, этого еще недоставало!-- воскликнулъ съ досадой больной.