-- Ничуть,-- отвѣтилъ Ральфъ, не сморгнувъ.
-- А я говорю, что ужасно!-- еще разъ повторилъ Брэй, приходя все въ большее и большее раздраженіе.-- Я говорю, что это низко, подло, жестоко съ нашей стороны.
Въ ту минуту, когда человѣкъ готовится сдѣлать низость, въ душѣ его часто вспыхиваютъ послѣдніе проблески жалости къ своей жертвѣ, которые нѣсколько поднимаютъ его въ собственномъ мнѣніи, особенно по сравненію съ нераскаянными соучастниками задуманнаго имъ подлаго поступка, если они у него есть. И этотъ самообманъ представляетъ для него во многихъ отношеніяхъ огромныя удобства. Къ чести Ральфа Никкльби надо сказать, что на такого рода сдѣлки съ совѣстью онъ былъ неспособенъ; тѣмъ не менѣе онъ отлично понималъ побужденія, которыя руководятъ людьми въ такихъ случаяхъ. Вотъ почему онъ не возражалъ Брэю и спокойно выслушивалъ оскорбительныя слова, которыми тотъ всячески старался его уязвить, съ какимъ-то особымъ наслажденіемъ повторяя: "Низко, подло, жестоко".
-- Да развѣ вы не видите, какая это древняя, ни къ чорту негодная развалина?-- сказалъ Ральфъ, когда, наконецъ, Брэй замолчалъ.-- Если бы онъ былъ помоложе, этотъ бракъ, пожалуй, еще могъ бы назваться жестокостью, но теперь... Вотъ видите ли, мистеръ Брэй, я убѣжденъ, что онъ скоро умретъ, и она будетъ молодою богатой вдовой. Правда, теперь, выходя за него, миссъ Мадлена покоряется вашему желанію; зато тогда она можетъ сообразоваться съ влеченіями собственнаго сердца.
-- Вы правы, вы правы,-- пробормоталъ Брэй, немного успокоенный, но все еще съ ожесточеніемъ скусывая свои ногти.-- Можетъ быть, мой совѣтъ въ этомъ случаѣ вовсе не такъ ужъ дуренъ, какъ это кажется съ перваго взгляда, не такъ ли? Послушайте, Никкльби, вы знаете свѣтъ, скажите мнѣ правду: неужели я и впрямь такой жестокій отецъ?
-- Конечно, нѣтъ,-- отвѣтилъ Ральфъ съ апломбомъ.-- Я вамъ только вотъ что скажу: на протяженіи какихъ-нибудь пяти миль въ окружности найдутся сотни отцовъ, людей гораздо болѣе обезпеченныхъ, чѣмъ вы, даже богатыхъ и занимающихъ видное положеніе въ свѣтѣ, которые съ радостью отдали бы своихъ дочерей этому человѣку, хотя онъ гораздо больше похожъ на мумію или на обезьяну, чѣмъ на человѣческое существо.
-- Вы правы, вы правы,-- повторилъ Брэй, съ жаромъ хватаясь за этотъ новый поводъ къ своему оправданію.-- То же самое я говорилъ ей не дальше, какъ сегодня утромъ.
-- И хорошо сдѣлали, что сказали, потому что это непреложная истина,-- одобрилъ его Ральфъ.-- Хотя въ то же время я не могу не замѣтить, что если бы у меня была дочь и мое спокойствіе, удобства, здоровье, болѣе того, быть можетъ, моя жизнь зависѣли отъ ея согласія выйти за человѣка, котораго я для нея выбралъ, я убѣжденъ, что мнѣ бы не пришлось ее уговаривать и приводить разные резоны, чтобы понудить исполнить мое желаніе.
Брэй бросилъ украдкой быстрый взглядъ на Ральфа, какъ бы желая удостовѣриться, серьезно ли онъ говоритъ. Затѣмъ онъ нѣсколько разъ одобрительно кивнулъ головой и сказалъ:
-- Мнѣ надо на минуту наверхъ; я долженъ еще покончить мой туалетъ. Когда я буду готовъ, я приведу Мадлену... А знаете, какой мнѣ сегодня страшный сонъ приснился, я только сейчасъ о немъ вспомнилъ. Мнѣ снилось, что было утро Мадлениной свадьбы, и будто мы съ вами болтаемъ такъ же, какъ вотъ и теперь; затѣмъ, какъ и теперь, я поднимаюсь къ себѣ, чтобы одѣться, но въ ту минуту, когда я хочу взять Мадлену за руку, чтобы вести ее внизъ, я вдругъ падаю въ какую-то бездну, лечу съ невѣроятной высоты, какую воображеніе можетъ себѣ представить развѣ только во снѣ, и наконецъ чувствую, что я въ могилѣ.