-- И вѣроятно, когда вы проснулись, оказалось, что вы лежите на спинѣ или свѣсили голову съ кровати. Впрочемъ, это часто бываетъ и при несвареніи желудка,-- сказалъ Ральфъ.-- Фу, мистеръ Брэй, какъ вамъ не стыдно! Берите примѣръ съ меня. Побольше работайте днемъ,-- теперь, когда у васъ въ жизни не будетъ больше ни заботъ, ни хлопотъ, это вещь вполнѣ достижимая.-- и вы очень скоро увидите, что не будете даже помнить что вамъ приснилось ночью.
Ральфъ любезно проводилъ Брэя до самыхъ дверей и, когда они съ женихомъ остались одни, сказалъ:
-- Помните мое слово, Грайдъ, недолго вамъ придется выплачивать ему пенсію. Дьявольское вамъ везетъ во всемъ счастье. Голову даю на отсѣченіе, что онъ въ весьма непродолжительномъ времени отправится на тотъ свѣтъ!
Въ отвѣтъ на это пріятное для его слуха пророчество, Артуръ захихикалъ. Ральфъ бросился въ кресло, и оба стали ждать въ глубокомъ молчаніи. Съ кривой усмѣшкой на своемъ выразительномъ лицѣ Ральфъ думалъ о волненіи Брэя и о томъ, какъ легко было его успокоить, стоило только ему, Ральфу, умѣючи взяться за дѣло. Вдругъ его чуткаго уха коснулся легкій шелестъ женскаго платья и звуки мужскихъ шаговъ на лѣстницѣ.
-- Проснитесь!-- крикнулъ онъ, нетерпѣливо топнувъ ногой.-- Слышите, Грайдъ? Встряхнитесь хоть немного. Они идутъ. Что дѣлать, надо побезпокоить свои старыя косточки. Живѣй! Да идите же имъ навстрѣчу! Вотъ олухъ!
Грайдъ съ трудомъ поднялся съ мѣста и, заранѣе расшаркиваясь, сталъ возлѣ Ральфа. Дверь распахнулась, и на порогѣ появились, но не Брэй съ дочерью, а Николай подъ руку съ Кетъ.
Если бы передъ Ральфомь Никкльби явился выходецъ съ того свѣта, онъ бы навѣрное не былъ такъ пораженъ, какъ въ эту минуту. Руки его безпомощно повисли, онъ невольно попятился и съ открытымъ ртомъ, съ лицомъ, блѣднымъ, какъ у мертвеца, уставился на брата и сестру въ безмолвной ярости. Выраженіе его глазъ было такъ страшно, а его всегда неподвижное, спокойное лицо такъ подергивалось, что въ немъ трудно было узнать человѣка, который минуту передъ тѣмъ казался непоколебимымъ, какъ скала..
-- Это онъ, онъ самый!-- пробормоталъ Грайдъ, цѣпляясь за руку Ральфа.-- Тотъ самый, что ворвался ко мнѣ вчера.
-- Вижу и знаю,-- прошепталъ Ральфъ.-- И какъ это я раньше не догадался! Всегда и вездѣ онъ у меня на дорогѣ!
Страшная блѣдность, покрывавшая лицо Николая, его раздувающіяся ноздри и плотно сжатыя губы, показывали, какая буря бушевала въ его душѣ. Но онъ молчалъ и, нѣжно прижимая къ себѣ руку Кетъ, стоялъ, гордо выпрямившись и глядя прямо въ глаза своему дядѣ.