-- Ну, а что же Кетъ?-- спросилъ Николай.
-- Вотъ видишь ли, мой другъ, этого вопроса я и сама еще не рѣшила,-- проговорила задумчиво мистриссъ Никкльби.-- Всь это время Кетъ проводитъ у постели Мадлены; онѣ такъ подружились, что меня это даже удивляетъ иной разъ; къ тому же, признаться, я и сама часто ее отсылаю, потому что считаю такой образъ дѣйствій лучшею тактикою въ подобнаго рода дѣлахъ. Никогда, знаешь, не слѣдуетъ подавать молодому человѣку слишкомъ много надежды съ перваго абцуга.
Эти слова были сказаны тономъ такого дѣтскаго, радостнаго самодовольства, что Николай, отъ души пожалѣлъ о необходимости разрушить розовыя мечты своей матери. Тѣмъ не менѣе онъ чувствовалъ, что это его долгъ, который нельзя обойти.
-- Да развѣ же вы не понимаете, мамочка,-- началъ онъ какъ только можно мягче,-- что если бы увлеченіе мистера Фрэнка оказалось серьезнымъ, съ нашей стороны было бы величайшей неблагодарностью, болѣе того, подлостью, если бы мы стали покровительствовать его страсти? Впрочемъ, мнѣ не зачѣмъ и спрашивать васъ, я увѣренъ, что вы и сами это поймете, если подумаете. Но позвольте мнѣ объяснить мою мысль. Вспомните, что мы бѣдны.
Мистриссъ Никкльби грустно покачала головой и пробормотала сквозь слезы, что бѣдность еще не порокъ.
-- Разумѣется, нѣтъ,-- сказалъ Николай,-- потому-то я и говорю, что у бѣдняковъ должна быть гордость, которая удерживала бы ихъ отъ неблаговидныхъ поступковъ, должно быть сильно развитое чувство самоуваженія, которымъ всякій бѣднякъ могъ бы похвастать не хуже любого монарха. Вспомните только, чѣмъ мы обязаны братьямъ Чирибль; вспомните, что они для насъ сдѣлали и сколько дѣлаютъ ежедневно съ такимъ благородствомъ и деликатностью, за которое, кажется, мало отдать всю нашу жизнь. Хороша была бы наша благодарность, если бы мы, зная объ увлеченіи ихъ племянника, единственнаго ихъ родственника, на котораго они смотрятъ, какъ на сына, и для устройства будущности котораго у нихъ, конечно, давно составленъ свой собственный планъ, соотвѣтствующій полученному имъ воспитанію и будущему огромному состоянію, хороши бы мы были, говорю я, если бы, видя, что онъ увлекается дѣвушкой безъ гроша за душой, да еще такой намъ близкой, какъ Кетъ, стали поощрять его чувства! Да вѣдь со стороны это имѣло бы совершенно такой видъ, точно мы заранѣе всѣ втроемъ составили планъ заманить его въ ловушку, имѣя въ виду самую подлую, корыстную цѣль. Подумайте объ этомъ, мама. Если бы этотъ бракъ состоялся, развѣ могли бы вы взглянуть въ глаза братьямъ Чирибль? Подумайте, какую скверную, какую неблаговидную роль мы бы сыграли во всемъ этомъ дѣлѣ.
Бѣдная мистриссъ Никкльби давно уже горько плакала и теперь могла только возразить слабымъ голосомъ, что, конечно, мистеръ Фрэнкъ спросилъ бы сперва разрѣшенія своихъ родственниковъ на свой бракъ съ Кетъ.
-- Разумѣется, это нѣсколько уменьшило бы его вину въ ихъ глазахъ,-- сказалъ Николай,-- но не нашу. Относительно насъ это ничуть не измѣнило бы дѣла. Между нами и нашими покровителями осталась бы все та же пропасть. Выгоды отъ этого брака, которыя окажутся на нашей сторонѣ, не могутъ не навести ихъ на мысль, что мы приложили тутъ руку. Впрочемъ, все-таки сдается, что посѣщенія Фрэнка мы можемъ съ полнымъ правомъ отнести на счетъ нашей гостьи,-- добавилъ Николай шутливо,-- по крайней мѣрѣ, я надѣюсь и вѣрю, что это такъ. Да, если бы даже и нѣтъ, я знаю Кетъ и увѣренъ въ ней и въ васъ также, мама, увѣренъ, что вы и сами поймете, какъ мы должны дѣйствовать, если хорошенько подумаете.
Послѣ довольно долгихъ пререканій Николаю удалось добиться отъ мистриссъ Никкльби обѣщанія, что она обдумаетъ на досугѣ этотъ вопросъ, и если мистеръ Фрэнкъ не прекратитъ своихъ ухаживаній, не только не будетъ выказывать ему поощренія, но даже постарается отнять у него всякую надежду на успѣхъ. Николай рѣшилъ ни слова не говорить Кетъ о своемъ разговорѣ съ матерью, пока это не окажется безусловно необходимымъ, и удовольствоваться ролью посторонняго зрителя, пока собственныя наблюденія не убѣдятъ его въ справедливости подозрѣній матери. Это было весьма мудрое рѣшеніе, но приведенію его въ исполненіе помѣшало новое горе, обрушившееся на семью, и сопряженныя съ нимъ новыя хлопоты и тревоги.
Болѣзнь Смайка приняла опасный оборотъ: онъ такъ ослабѣлъ, что съ трудомъ переходилъ изъ комнаты въ комнату, и до такой степени исхудалъ, что на него нельзя было смотрѣть безъ слезъ. Та же самая знаменитость изъ медицинскаго міра, съ которой Николай совѣтовался, когда Смайкъ только что заболѣлъ, объявила, что единственная надежда спасти юношу -- это немедленно увезти его изъ Лондона. По странной случайности докторъ рекомендовалъ именно ту часть Девоншира, гдѣ родился и выросъ Николай, причемъ, однако, счелъ нужнымъ предупредить, что тотъ, кто поѣдетъ съ больнымъ въ качествѣ провожатаго, долженъ быть готовъ къ самому худшему, такъ какъ больной настолько опасенъ, что, можетъ быть, ему уже не суждено вернуться назадъ.