Братья Чирибль, которымъ исторія Смайка была давно извѣстна, отрядили Тима присутствовать при консультаціи, и въ то же утро Николай былъ приглашенъ въ ихъ кабинетъ.
-- Дорогой сэръ, нельзя терять ни минуты,-- сказалъ ему мистеръ Чарльзъ.-- Нельзя дать умереть бѣдняжкѣ, не испробовавъ предварительно всѣхъ средствъ, которыя, можетъ быть, могуть спасти ему жизнь. Само собою разумѣется, что нельзя также отпустить его одного въ чужое для него мѣсто. Завтра же утромъ собирайте его въ дорогу и поѣзжайте съ нимъ. Позаботьтесь, чтобы онъ ни въ чемъ не терпѣлъ недостатка, и оставайтесь при немъ, пока не убѣдитесь, что состояніе его здоровья не представляетъ больше ни малѣйшей опасности. Было бы просто жестокостью разлучить васъ съ нимъ при такихъ обстоятельствахъ. Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ, пожалуйста безъ возраженій, мой милый! Тимъ забѣжитъ къ вамъ сегодня же вечеромъ проститься. Братъ Нэдъ, мой другъ, мистеръ Никкльби желаетъ на прощанье пожать тебѣ руку; онъ ѣдетъ, но не надолго, конечно, не надолго; бѣдняжка Смайкъ скоро поправится... скоро поправится, и тогда мы пріищемъ для него подходящее мѣстечко гдѣ-нибудь въ деревнѣ и станемъ всѣ его навѣщать, всѣ будемъ навѣщать его иногда, не такъ ли, братъ Нэдъ? Вамъ нѣтъ еще причины отчаиваться, мой милый, ни малѣйшей причины. Неправда ли, Нэдъ?
Я думаю, нѣтъ надобности говорить, что Тимъ Линкинвотеръ явился къ Николаю въ тотъ же вечеръ; излишне упоминать и о томъ, какое ему было дано порученіе со стороны братьевъ Чирибль. На слѣдующее же утро Николай со Смайкомъ тронулись въ путь.
Кто, кромѣ Смайка, никогда не слыхавшаго отъ людей добраго слова, не видѣвшаго ласковаго взгляда ни отъ кого, кромѣ друзей, теперь его провожавшихъ, кто, кромѣ Смайка, мигъ бы передать словами ту гнетущую тоску, то страшное горе и отчаяніе, которыя отравили ему минуту этой послѣдней разлуки?
-- Посмотри-ка, Смайкъ,-- воскликнулъ весело Николай, выглядывая въ окошко кареты,-- посмотри, вонъ они всѣ стоятъ на дорожкѣ! А вотъ и Кетъ, бѣдная Кетъ! Помнишь, какъ ты ее увѣрялъ, что будешь не въ состояніи съ ней проститься? Смотри, она тебѣ машетъ платкомъ! Неужели ты такъ и уѣдешь, не отвѣтивъ на ея привѣтствіе?
-- Не могу!-- пролепеталъ Смайкъ съ дрожью въ голосѣ и, откинувшись на спинку сидѣнья, закрылся руками.-- Видите вы ее? Тамъ она еще?
-- Да, да; вонъ она опять машетъ платкомъ. Я отвѣтилъ ей за тебя... Но вотъ ея уже не видно. О чемъ же ты такъ горько плачешь, мой милый? Вѣдь вы съ нею скоро увидитесь.
Но тотъ, кого Николай старался ободрить своими словами, только сложилъ свои дрожащія руки умоляющимъ жестомъ и прошепталъ:
-- На небѣ, можетъ быть! Это единственное, о чемъ я теперь молю Бога!
Эти слова прозвучали, какъ послѣдній крикъ истерзанной души.