Спокойствіе, съ которымъ говорилъ Ральфъ, такъ мало гармонировало съ выраженіемъ его лица, было такъ неестественно и ужасно по сравненію съ его рѣзкимъ, скрипучимъ и отрывистымъ голосомъ (онъ дѣлалъ паузы почти на каждомъ словѣ, поминутно переводя духъ и напоминая захмелѣвшаго человѣка, старающагося объясниться членораздѣльными звуками), что, встань сейчасъ Брэй со своего смертнаго одра и явись несчастному Грайду, едва ли тотъ испугался бы больше, чѣмъ боялся теперь.
-- Ну, а карета?-- спросилъ Ральфъ, послѣ долгой внутренней борьбы, вродѣ той, которую испытываетъ эпилептикъ, стараясь осилить наступающій припадокъ болѣзни -- Вѣдь мы пріѣхали въ каретѣ. Она еще здѣсь?
Обрадованный возможностью не видѣть хоть минуту своего собесѣдника, Грайдъ, пользуясь этимъ предлогомъ, подошелъ къ окну, между тѣмъ какъ Ральфъ, отвернувшись сосредоточенно рвалъ на себѣ рубашку рукою, которую держалъ за жилетомъ, и бормоталъ хриплымъ шепотомъ:
-- Десять тысячъ фунтовъ! Онъ сказалъ -- десять тысячъ! Какъ разъ та сумма, какую я выдалъ вчера подъ двѣ закладныя и которая съ завтрашняго дня должна была давать мнѣ громадный процентъ. Надо же было имъ обанкротиться! И кто же? Онъ, онъ первый приноситъ мнѣ эту вѣсть!.. Здѣсь ли наша карета?
-- Здѣсь, здѣсь,-- поспѣшилъ отвѣтить Грайдъ испуганный тономъ, которымъ былъ заданъ этотъ вопросъ.-- Ахъ, Боже мой, какой вы горячка!
-- Подите сюда,-- сказалъ Ральфъ, подзывая его къ себѣ.-- Никто не долженъ видѣть нашего волненія. Мы выйдемъ съ вами подъ руку.
-- Ай, да вы такъ давите мнѣ руку, точно хотите сломать!-- крикнулъ Грайдъ.
Ральфъ нетерпѣливымъ движеніемъ выпустилъ его руку, спустился внизъ своимъ обычнымъ твердымъ, рѣшительнымъ шагомъ и молча сѣлъ въ карету. Грайдъ послѣдовалъ за нимъ. Когда кучеръ спросилъ, куда ѣхать, Грайдъ вопросительно посмотрѣлъ на Ральфа; по тотъ хранилъ глубокое молчаніе, и, не дождавшись отвѣта, Грайдъ приказалъ ѣхать къ себѣ на квартиру.
Всю дорогу Ральфъ просидѣлъ въ своемъ углу, скрестя руки и не проронивъ ни звука. Голова его была опущена на грудь, глаза закрыты, и только по непрерывному движенію густыхъ нависшихъ бровей можно было догадаться, что онъ не спитъ. Только когда карета остановилась, онъ поднялъ голову и, выглянувъ къ окно, спросилъ, куда они пріѣхали.
-- Ко мнѣ,-- отвѣтилъ Грайдъ уныло, удрученный безмолвіемъ, царившимъ въ его домѣ.-- О, Боже мой, ко мнѣ несчастному!