Сквирсъ дѣйствительно не заставилъ себя долго ждать. Но какъ ни мало прошло времени между возвращеніемъ Ньюмэна и его появленемъ, Ральфъ успѣлъ подавить въ себѣ послѣдніе слѣды волненія и придать своему лицу его обычное, безстрастное выраженіе, которому онъ, быть можетъ, былъ въ значительной степени обязанъ своимъ огромнымъ вліяніемъ на людей не слишкомъ строгихъ нравственныхъ правилъ, а этимъ вліяніемъ, надо отдать ему справедливость, онъ умѣлъ-таки пользоваться для своей выгоды.
-- Какъ поживаете, мистеръ Сквирсъ?-- сказалъ онъ, привѣтствуя гостя со своей обычной не то насмѣшливой, не то угрюмой улыбкой.-- Какъ поживаете?
-- Полегоньку, сэръ,-- отвѣтилъ Сквирсъ.-- Помаленьку, да полегоньку, что можетъ быть лучше? Домашніе мои всѣ здоровы да и мальчуганы скрипятъ понемножку, только вотъ какая-то проклятая сыпь одолѣла и окончательно лишаетъ ихъ аппетита. Но вѣдь и погодка-то теперь какова! Какъ тутъ не болѣть? Я имъ это постоянно говорю всякій разъ, когда ихъ постигнетъ какое-нибудь испытаніе. Испытанія, сэръ,-- нашъ удѣлъ, удѣлъ смертныхъ. Сама смерть есть не что иное, какъ ниспосланное намъ испытаніе, сэръ. Въ этой юдоли скорбей и печали что ни шагъ, то новое испытаніе, и если мальчуганъ не хочетъ мириться съ испытаніями, выпавшими на его долю, если онъ докучаетъ вамъ своими жалобами, приходится волей-неволей учить его уму-разуму. Такъ сказано и въ писаніи, сэръ.
-- Мистеръ Сквирсъ!-- рѣзко перебилъ Ральфъ его изліянія.
-- Что прикажете, сэръ?
-- Если позволите, мы оставимъ пока эти драгоцѣнныя поученія и перейдемъ къ дѣлу.
-- Съ величайшимъ удовольствіемъ,-- отвѣтилъ Сквирсъ,-- но позвольте мнѣ прежде сказать...
-- Нѣтъ, ужъ позвольте мнѣ первому сказать то, что я имѣю вамъ сообщить... Эй, Ногсъ, гдѣ вы тамъ?
Ральфъ принужденъ былъ повторить свой окрикъ два или три раза, прежде чѣмъ появился Ньюмэнъ.
-- Вотъ что: ступайте обѣдать сейчасъ. Слышите?