Служанка отвѣтила, что провела джентльмена въ контору просила обождать, извинившись тѣмъ, что хозяинъ занятъ.
-- Хорошо,-- сказалъ Ральфъ.-- Я сейчасъ къ нему выйду, я вы ступайте въ кухню и сидите тамъ, понимаете?
Довольная, что ее, наконецъ, отпустили, служанка моментально исчезла, а Ральфъ нѣсколько минутъ молча шагалъ по комнатѣ, чтобы успокоиться и придать своему лицу его обычное безстрастное выраженіе, послѣ чего спустился внизъ. Передъ дверью конторы онъ остановился еще на минуту, затѣмъ вошелъ и очутился лицомъ къ лицу съ мистеромъ Чарльзомъ Чириблемъ.
Изъ всѣхъ людей на свѣтѣ это былъ послѣдній, котораго Ральфъ хотѣлъ бы видѣть теперь, когда онъ зналъ, что мистеръ Чарльзъ покровительствуетъ Николаю. Да, онъ предпочелъ бы въ эту минуту встрѣтиться съ самимъ чортомъ. Тѣмъ не менѣе эта неожиданная встрѣча произвела на него очень хорошее дѣйствіе: въ одинъ мигъ къ нему вернулась вся его энергія; въ душѣ его пробудились страсти, дремавшія долгіе годы, въ сердцѣ съ новою силою вспыхнули ярость и ненависть; онъ нахмурилъ брови, губы его искривились презрительной улыбкой; словомъ, это былъ опять тотъ Ральфъ Никкльби, котораго на свое несчастіе знали многіе и, разъ узнавъ, уже никогда не могли позабыть.
-- Гм... Какая неожиданная честь, сэръ!-- сказалъ Ральфъ, останавливаясь въ дверяхъ.
-- Столько же неожиданная, сколько и нежелательная, вы хотите сказать, не такъ ли?-- промолвилъ мистеръ Чирибль.
-- Говорятъ, вы человѣкъ прямой и правдивый,-- отвѣтилъ ему Ральфъ.-- По крайней мѣрѣ, на этотъ разъ, сэръ, вы изволили сказать сущую правду. Эта честь для меня дѣйствительно нежелательна. Я думаю, мнѣ нѣтъ надобности распространяться дальше.
-- Откровенно говоря, сэръ...-- началъ было мистеръ Чирибль.
-- Откровенно говоря, сэръ,-- повторилъ за нимъ Ральфъ,-- я не хотѣлъ бы, чтобы наша бесѣда затянулась; поэтому я предложилъ бы вамъ лучше совсѣмъ ея не начинать. Я догадываюсь, о чемъ вы намѣреваетесь со мной говорить, я говорю вамъ прямо, что не желаю васъ слушать. Говорятъ, вы любите откровенность; и такъ, постараюсь быть откровеннымъ: вотъ дверь, сэръ,-- не угодно ли вамъ выйти? Наши дороги расходятся. Ступайте же съ миромъ своею дорогой и предоставьте мнѣ идти своей.
-- Съ миромъ? Онъ говоритъ: съ миромъ,-- повторилъ мистеръ Чирибль, и въ голосѣ его слышалось скорѣе состраданіе, чѣмъ упрекъ.