-- Не думаю, чтобы вы захотѣли оставаться въ моемъ домѣ противъ моего желанія, сэръ,-- сказалъ ему Ральфъ;-- и едва ли вы въ правѣ надѣяться переубѣдить человѣка, который не желаетъ васъ слушать, и говоритъ это прямо вамъ въ лицо.
-- Послушайте, мистеръ Никкльби,-- отвѣтилъ мистеръ Чирибль попрежнему сдержаннымъ, но рѣшительнымъ тономъ.-- Я тоже явился сюда не по своему желанію. Я у васъ никогда не бывалъ, да, вѣроятно, никогда больше и не явлюсь. Вы не угадываете, о чемъ я хотѣлъ съ вами говорить, могу васъ увѣрить. Еслибъ вы это знали, вы бы иначе приняли меня.
Ральфъ бросилъ на гостя подозрительный взглядъ, который тотъ выдержалъ совершенно спокойно, глядя на него въ упоръ своимъ яснымъ взоромъ.
-- Прикажете продолжать?-- спросилъ мистеръ Чирибль.
-- Пожалуйста, если это необходимо,-- отвѣтилъ рѣзко Ральфъ.-- Вотъ вамъ стѣны, конторка и стулья, все весьма внимательные слушатели, которые наврядъ ли станутъ васъ прерывать. Прошу не стѣсняться; будьте какъ дома. Можетъ быть, къ тому времени, какъ я вернусь съ прогулки, вы кончите и будете такъ добры уступить мнѣ мою квартиру.
Съ этими словами онъ застегнулся, вышелъ въ прихожую и снялъ шляпу съ вѣшалки. Почтенный джентльменъ послѣдовалъ за хозяиномъ, но едва онъ открылъ ротъ, чтобы что-то сказать, Ральфъ нетерпѣливо его перебилъ:
-- Ни слова, ни слова больше,-- слышите, сэръ! При всей вашей добродѣтели вы не ангелъ, чтобы врываться въ чужіе дома и заставлять выслушивать себя силой. Можете проповѣдовать стѣнамъ, если ужъ это вамъ непремѣнно угодно,-- я не стану васъ слушать!
-- Конечно, видитъ Богъ, я не ангелъ,-- отвѣтилъ мистеръ Чирибль, кротко покачавъ головой;-- я только человѣкъ съ такими же слабостями и недостатками, какъ и всѣ люди. Тѣмъ не менѣе въ каждомъ изъ насъ есть одно качество, которое свойственно и ангеламъ, и каждый можетъ, если только желаетъ, при случаѣ его проявлять; это качество -- состраданіе. Оно то и привело меня къ вамъ. Позвольте же мнѣ объяснить вамъ въ чемъ дѣло.
-- Я не знаю состраданія и не нуждаюсь въ немъ,-- проговорилъ Ральфъ съ презрительной улыбкой.-- Не ждите же отъ меня состраданія къ этому молодцу, который воспользовался вашимъ дѣтскимъ легковѣріемъ, сэръ. Знайте, я не пожалѣю его.
-- Вашего состраданія къ нему!-- воскликнулъ съ жаромъ почтенный старикъ.-- Да это, вы -- вы, а не онъ, нуждается въ состраданіи. Хоть вы и не хотѣли выслушать меня, теперь вы все равно должны будете меня выслушать послѣ, когда будетъ ужъ поздно отвратить бѣду, противъ которой я васъ хотѣлъ предостеречь, и когда вамъ уже нельзя будетъ избѣжать встрѣчи со мной. Вашъ племянникъ хорошій малый, сэръ; прекрасный, честный малый. Не стану говорить, какой "вы" человѣкъ, мистеръ Никкльби; скажу только одно: мнѣ извѣстно, что вы сдѣлали, сэръ. Итакъ, когда вы отправитесь по дѣлу, которое вы недавно затѣяли, и когда вамъ встрѣтятся препятствія въ осуществленіи вашихъ замысловъ, приходите къ намъ: братъ Нэдъ и Тимъ Линкинвотеръ и я, мы вамъ объяснимъ. Но совѣтую не откладывать вашего визита въ долгій ящикъ, иначе будетъ поздно, и мы будемъ принуждены говорить съ вами съ меньшею деликатностью и большею суровостью, чѣмъ, можетъ бытъ, сами бы того желали. Да не забывайте, сэръ, что и сегодня я былъ у васъ единственно изъ состраданія и что мои намѣренія относительно васъ остаются пока неизмѣнны.