Съ этими словами, произнесенными съ большимъ волненіемъ, мистеръ Чирибль надѣлъ свою широкополую шляпу, минуя Ральфа, направился къ двери и вышель на улицу. Ральфъ съ минуту, какъ въ столбнякѣ, смотрѣлъ ему вслѣдъ и, наконецъ, разразился презрительнымъ хохотомъ.
-- Все это до такой степени дико,-- пробормоталъ онъ,-- что кажется мнѣ такимъ же кошмаромъ, какъ тотъ, что преслѣдуетъ меня послѣднее время. Изъ состраданія ко мнѣ! Фу, ты, Господи! Старый дуракъ, кажется окончательно спятилъ.
Но, несмотря на гнѣвный тонъ этихъ словъ и звучавшее въ нихъ презрѣніе, чѣмъ больше думалъ Ральфъ о случившемся, тѣмъ больше ему становилось не по себѣ, тѣмъ сильнѣе его охватывала какая-то смутная тревога, которая все возрастала по мѣрѣ того, какъ время шло, а о Ньюмэнѣ Ногсѣ не было ни слуху, ни духу. Тщетно прождавъ почти до вечера, снѣдаемый злобой и предчувствіемъ бѣды, преслѣдуемый воспоминаніемъ объ угрозѣ, брошенной ему племянникомъ въ послѣднее ихъ свиданіе, угрозѣ, подтвержденіе которой онъ теперь отчасти уже находилъ въ событіяхъ послѣднихъ дней и въ собственныхъ своихъ опасеніяхъ, Ральфъ вышелъ изъ дому и, не отдавая себѣ отчета въ томъ, что онъ дѣлаетъ, движимый какимъ-то неуловимымъ страхомъ, направилъ свои шаги къ квартирѣ Сноули. Дверь ему отворила сама мистриссъ Сноули и на вопросъ, дома ли ея мужъ, рѣзко отвѣтила:
-- Нѣтъ, его нѣтъ дома, и я не знаю, когда онъ вернется.
-- Вы меня знаете?-- спросилъ Ральфъ.
-- Какъ не знать! Къ сожалѣнію, должна признаться, я знаю васъ слишкомъ хорошо, точно такъ же, какъ и мой бѣдный мужъ.
-- Передайте вашему мужу, что, подходя къ дому, я видѣлъ его сквозь занавѣску и что мнѣ необходимо переговорить съ нимъ о дѣлѣ,-- сказалъ Ральфъ.-- Слышите?
-- Слышу, я не глухая,-- отвѣтила мистриссъ Сноули, не трогаясь съ мѣста.
-- Я всегда зналъ, что эта женщина лицемѣрка, несмотря на всѣ ея цитаты изъ псалмовъ и Священнаго Писанія,-- сказалъ Ральфъ, шагнувъ впередъ и пытаясь обойти мистриссъ Сноули, стоявшую у него на дорогѣ,-- но я не зналъ, что она къ тому же и выпиваетъ.
-- Стойте! Вы не войдете!-- воскликнула прекрасная половина мистера Сноули, загораживая дверь собственною довольно полновѣсною особой.-- Довольно вы уже наговорились съ нимъ о вашихъ дѣлахъ, вполнѣ достаточно. Я всегда ему предсказывала, что эти разговоры и знакомство съ вами не доведутъ его до добра. Вы съ учителемъ вмѣстѣ, или одинъ изъ васъ, ужь этого я хорошенько не знаю, смастерили письмо, помните это! Онъ тутъ рѣшительно не при чемъ. Заварили кашу, такъ и расхлебывайте сами, какъ знаете.