Ральфъ попросилъ свиданія съ заключеннымъ, и его ввели въ пріемную, въ которой временно помѣстили мистера Сквирса, въ уваженіе къ его почтенному званію. Здѣсь, при тускломъ свѣтѣ оплывшей свѣчи, Ральфъ едва могъ различить въ дальнемъ углу распростертую фигуру спавшаго Сквирса. Рядомъ, на столикѣ, стоялъ пустой стаканъ, обстоятельство, которое вкупѣ съ сильнымъ запахомъ водки, распространявшимся отъ дыханія спящаго, яснѣе словъ свидѣтельствовало о томъ, что мистеръ Сквирсъ, какъ человѣкъ, подверженный человѣческимъ слабостямъ, прибѣгнулъ къ своему обычному утѣшенію, чтобы хотя на время обрѣсти забвеніе своей печальной участи.
Не такъ-то легко было его разбудить, ибо онъ спалъ очень крѣпко. Мало-по-малу, однако, онъ пришелъ въ себя, поднялся на ноги и сѣлъ на скамью. Лицо его было блѣдно, носъ пылалъ, борода была всклокочена; запятнанный кровью, грязный носовой платокъ, перевязывавшій его голову и завязанный подъ подбородкомъ, еще усугублялъ эффектъ всей его заспанной, неряшливой фигуры. Онъ молча уставился на Ральфа, но наконецъ выразилъ свои чувства слѣдующей сильной и лаконической сентенціей:
-- Полюбуйтесь; это дѣло вашихъ рукъ, пріятель!
-- Что съ вашей головой?-- спросилъ Ральфъ.
-- Онъ еще спрашиваетъ! Да вѣдь это вашъ же прихвостень меня такъ отдѣлалъ,-- мрачно отвѣчалъ Сквирсъ и прибавилъ:-- Наконецъ-то вы соблаговолили показать свои ясныя очи!
-- Отчего вы за мной не послали?-- сказалъ Ральфъ.-- Какъ я могъ придти, когда даже не зналъ ничего о случившемся?
-- О, моя бѣдная семья!-- воскликнулъ мистеръ Сквирсъ, впадая въ патетическій тонъ; при этомъ онъ икнулъ и поднялъ глаза къ небу. О, моя бѣдная дочь, которая находится въ томъ впечатлительномъ возрастѣ, когда всякое горе способно пронзить сердце! Мой бѣдный сынъ, гордость и украшеніе всей округи! Какой ужасный для нихъ ударъ! Честь Сквирсовъ поругана, солнце померкло для нихъ и закатилось въ волнахъ океана!
-- Вы пьяны и еще не проспались,-- сказалъ Ральфъ.
-- Если и пьянъ, такъ не на ваши деньги, пріятель,-- отвѣтилъ мистеръ Сквирсъ.-- Значитъ это васъ ничуть не касается.
Подавивъ негодованіе, вызванное въ немъ этою неожиданною грубою выходкой, Ральфъ еще разъ спросилъ педагога, отчего тотъ за нимъ не послалъ.