-- Послушайте, повторяю вамъ еще разъ, что они ничего не могутъ вамъ сдѣлать,-- сказалъ онъ.-- Еще вы же впослѣдствіи можете возбудить противъ нихъ дѣло по обвиненію въ неправильномъ задержаніи вашей особы; пожалуй, даже извлечете изъ этого не малую выгоду. Мы ужъ постараемся сочинить для васъ исторію, которая поможетъ вамъ выпутаться. Все это сущіе пустяки; такія ли бываютъ положенія на свѣтѣ! Если бы понадобился залогъ хотя бы въ тысячу фунтовъ, онъ у васъ будетъ. Но вы ни подъ какимъ видомъ не должны сознаваться. Сегодня мысли у васъ не совсѣмъ ясны, иначе вы, конечно, сами бы поняли это; но все-таки вы не должны забывать одного, что ваше сознаніе все погубить.
-- Вотъ какъ,-- сказалъ Сквирсъ, который все это время хитро поглядывалъ на Ральфа, склонивъ голову на бокъ, точно старая ворона,-- Вотъ какъ! Вы твердо увѣрены, что мое сознаніе погубитъ меня? Въ такомъ случаѣ, не потрудитесь ли съ своей стороны выслушать мое мнѣніе? Я вовсе не желаю, чтобы обо мнѣ или для меня выдумали какія-то исторіи, и самъ ихъ выдумывать не желаю. Если я увижу, что дѣло принимаетъ для меня плохой оборотъ, я приму свои мѣры, чтобы и вы не вышли изъ воды, не замочивъ своихъ ножекъ, можете быть въ этомъ увѣрены. Вы ни разу не предупредили меня, что здѣсь есть хоть какая-нибудь опасность. Иначе я бы, конечно, никогда не очутился въ ловушкѣ, и пожалуйста не воображайте, что я отнесусь къ этому такъ хладнокровно, какъ бы вамъ, вѣроятно, хотѣлось. Я позволялъ вамъ вертѣть мною, какъ пѣшкой, потому что у насъ съ вами были другія дѣла, и если бы захотѣли мнѣ отомстить, вы бы могли это сдѣлать точно такъ же, какъ иной разъ улаживали для меня кое-какія дѣлишки. Итакъ, если все пойдетъ хорошо, все останется шито-крыто; если же дѣло обернется не вполнѣ благополучно, тогда не взыщите: я скажу и сдѣлаю все, что найду для себя лучшимъ, ни у кого не спрашивая совѣта. Мой престижъ въ глазахъ моихъ воспитанниковъ погибъ, погибъ навѣки,-- добавилъ мистеръ Сквирсъ торжественнымъ тономъ.-- Образы мистриссъ Сквирсъ, моей дочери и моего сына Вакфорда, умирающихъ съ голода, денно и ночно стоятъ передъ моими глазами, и передъ этимъ видѣніемъ блѣднѣетъ и исчезаетъ все остальное. Изъ всѣхъ ариѳметическихъ чиселъ я, какъ мужъ и отецъ, помню теперь только одно -- единицу; все остальное для меня больше не существуетъ!
Неизвѣстно, долго ли говорилъ бы еще мистеръ Сквирсъ и какъ далеко увлекло бы его краснорѣчіе, если бы въ эту минуту не появился полицейскій, который долженъ былъ его сопроводить, съ извѣстіемъ, что карета ждетъ у дверей. Мистеръ Сквирсъ съ достоинствомъ надѣлъ шляпу поверхъ платка, которымъ была повязана его голова, и, засунувъ одну руку въ карманъ, а другую фамильярно продѣвъ подъ руку своего провожатаго, торжественно прослѣдовалъ къ выходу.
-- Такъ я и думалъ, когда узналъ, что онъ за мной не прислалъ,-- прошепталъ Ральфъ.-- Теперь я вполнѣ убѣдился, что этотъ негодяй твердо рѣшился меня выдать. Оли увидѣли, что меня травятъ, и теперь дрожатъ за собственную шкуру; тѣ, кто вчера еще пресмыкался передо мною въ прахѣ, теперь, какъ звѣри въ баснѣ, лягаютъ и топчутъ меня. Но они ошиблись, не на такого напали. Я имъ не сдамся, не отступлю ни на шагъ.
Ральфъ вернулся домой и очень обрадовался, когда узналъ, что служанка заболѣла: это давало ему возможность остаться одному, потому что она жила въ двухъ шагахъ и онъ сейчасъ же отпустилъ ее домой. Какъ только она ушла, онъ тяжело опустился въ кресло и при свѣтѣ единственной свѣчи въ первый разъ сталъ обдумывать всѣ событія этого дня.
Онъ не пилъ и не ѣлъ со вчерашняго дни и, помимо пережитыхъ имъ въ этотъ день тревогъ и волненій, чувствовалъ страшную усталость, потому что нѣсколько часовъ кряду безъ перерыва былъ на ногахъ. Теперь онъ испытывалъ полное изнеможеніе; тѣмъ не менѣе ѣсть онъ не могъ и удовольствовался тѣмъ, что залпомъ выпилъ стаканъ воды. Онъ сидѣлъ, опершись головой на руку; сна у него не было, мысли какъ-то не вязались, хотя онъ изо всѣхъ силъ старался думать; въ душѣ его было отчаяніе и пустота.
Было около десяти часовъ вечера, когда у дверей раздался стукъ; но Ральфъ не шевельнулся, чувствуя себя не въ силахъ даже подняться. Стукъ повторился нѣсколько разъ, и только тогда, когда чей-то голосъ за дверью прокричалъ, что въ окнѣ виденъ свѣтъ, и попросилъ отворить, Ральфъ, наконецъ, поднялся на ноги, спустился съ лѣстницы и отворилъ дверь.
-- Страшное извѣстіе, мистеръ Никкльби! Меня прислали за вами,-- сказалъ голосъ, который показался Ральфу знакомымъ. Онъ прикрылъ глаза рукою и, взглянувъ попристальнѣе, узналъ Тима Линкинвотера.
-- Кто прислалъ?-- спросилъ Ральфъ.
-- Мистеръ Чарльзъ и Нэдъ Чирибли просятъ васъ пожаловать поскорѣй. У меня нанятъ кэбъ.