-- Стыдитесь, безсовѣстный, безсердечный ты человѣкъ!-- воскликнулъ съ негодованіемъ мистеръ Нэдъ.-- Приготовьтесь выслушать извѣстіе, которое, если только въ васъ есть хоть искра человѣческихъ чувствъ, заставитъ васъ содрогнуться. Что, если мы вамъ скажемъ, что несчастный юноша -- ребенокъ по годамъ, хотя онъ никогда не зналъ той нѣжной ласки, которая навсегда дѣлаетъ для насъ дѣтство счастливѣйшимъ временемъ нашей жизни,-- если мы вамъ скажемъ, что это доброе, кроткое, безобидное существо, не сдѣлавшее вамъ никакого вреда, никогда васъ ничѣмъ не оскорбившее, но на которое всею тяжестью обрушилась ваша злоба и ненависть къ племяннику, что этотъ бѣдняжка не выдержалъ вашихъ преслѣдованій, не выдержалъ лишеній и горя своей краткой по времени, но богатой страданіями жизни и отправился искать правды и суда у Того, Кому и вы въ свое время должны будете дать отвѣтъ?
-- Если вы хотите этимъ сказать, что онъ умеръ,-- произнесъ Ральфъ,-- я прощаю вамъ все остальное. Если онъ дѣйствительно умеръ, я буду считать себя обязаннымъ вамъ всю мою жизнь. Онъ умеръ! Я вижу это по вашимъ лицамъ. Такъ вотъ она, ваша ужасная новость? Вѣсть, которою вы хотѣли меня сразить! Вы видите, какъ я тронутъ! Кто же изъ насъ торжествуетъ? Вы хорошо сдѣлали, что послали за мной. Я бы охотно прошелъ пѣшкомъ сотню миль но грязи, среди мрака и въ холодъ, чтобы услышать эту вѣсть.
Но, несмотря на свою дикую радость, Ральфъ видѣлъ, къ своему удивленію, что лица обоихъ братьевъ, помимо написаннаго на нихъ ужаса и отвращенія, выражали глубокое состраданіе, какъ и раньше.
-- Такъ это онъ сообщилъ вамъ это извѣстіе?-- продолжалъ Ральфъ, указывая на скрывавшагося въ амбразурѣ окна незнакомца.-- Должно быть, онъ нарочно остался здѣсь, чтобы полюбоваться эффектомъ своей новости, чтобы видѣть меня обезоруженнымъ и убитымъ! Ха, ха, ха! Ошибся въ разсчетѣ, голубчикъ! Долго еще я буду стоять у него на дорогѣ! А вамъ, господа, опять повторяю: вы еще узнаете этого молодца, этого бродягу и, можетъ быть, сами со временемъ пожалѣете, что встрѣтили его.
-- Кажется, вы принимаете меня за своего племянника,-- произнесъ глухой голосъ.-- Было бы лучше и для васъ, и для меня, если бы это былъ онъ.
Съ этими словами незнакомецъ всталъ и подошелъ къ Ральфу. Увидѣвъ его лицо, Ральфъ невольно попятился, такъ какъ передъ нимъ стоялъ не Николай, а Брукеръ.
У Ральфа не было причинъ бояться этого человѣка; онъ и раньше никогда его не боялся; тѣмъ не менѣе лицо его, которое было блѣдно и раньше, покрылось теперь какимъ-то землистымъ оттѣнкомъ, и, несмотря на всѣ свои усилія, онъ не могъ сдержать дрожи, когда, взглянувъ на него, сказалъ:
-- Что надо здѣсь этому негодяю? Развѣ вы не знаете, что это каторжникъ, воръ и грабитель?
-- Кто бы онъ ни былъ, ради Бога выслушайте его, мистеръ Никкльби!-- воскликнули оба брата съ такимъ волненіемъ въ голосѣ, что Ральфъ невольно взглянулъ на Брукера пристальнѣе.
-- Юноша, о которомъ только-что говорили эти джентльмены...