-- Постой, Николай,-- сказала Кетъ, блѣднѣя,-- прежде чѣмъ ты скажешь еще что-нибудь, я тоже должна сдѣлать тебѣ одно признаніе. За этимъ я сюда и пришла, но у меня не хватало духа начать. Твои слова придаютъ мнѣ рѣшимости.-- Тутъ Кетъ не выдержала и залилась слезами. Стоило Николаю взглянуть на сестру, чтобы догадаться, что она собирается повѣдать ему. Между тѣмъ Кетъ пробовала опять заговорить, но ее душили слезы.
-- Ну, полно, дурочка, перестань! Кетъ, Кетъ, не будь ребенкомъ! Мнѣ кажется, я знаю, что ты хочешь мнѣ разсказать. Насчетъ мистера Фрэнка, вѣдь правда?
Кетъ припала головкой къ плечу брата и прошептала, рыдая.
-- Да.
-- Вѣрно, въ мое отсутствіе онъ сдѣлалъ тебѣ предложеніе. Не такъ ли?-- сказалъ Николай.-- Вотъ видишь, въ этомъ вовсе не такъ ужъ трудно признаться. Такъ онъ предлагалъ тебѣ руку?
-- Да, и я отказала.
-- Ну? И что же?
-- Я сказала ему все, что ты когда-то говорилъ мамѣ и что она мнѣ потомъ передала, но я не могла скрыть отъ него, какъ не скрою и отъ тебя, что мнѣ было очень тяжело ему отказать. Впрочемъ, это все равно, я всетаки отказала наотрѣзъ и просила его больше не видѣться со мной.
-- Молодецъ Кетъ!-- сказалъ Николай, нѣжно обнимая сестру.-- Я былъ увѣренъ, что иначе ты не можешь поступить.
-- Онъ пытался поколебать мою рѣшимость,-- продолжала Кетъ,-- сказалъ, что несмотря на мой отказъ, онъ не только поговоритъ съ обоими стариками, но, какъ только ты вернешься, поговоритъ съ тобой. Боюсь,-- прибавила она уже менѣе твердымъ голосомъ,--боюсь, что я недостаточно ясно показала ему, какъ глубоко я тронута его любовью и какъ искренно желаю ему счастья въ будущемъ. Если тебѣ придется говорить съ нимъ, мнѣ бы хотѣлось... мнѣ бы очень хотѣлось, чтобы ты это ему объяснилъ.