-- Ваши слова даютъ мнѣ силу продолжать,-- сказалъ Николай.-- Въ первый же разъ, какъ вы почтили меня вашимъ довѣріемъ и дали мнѣ порученіе къ миссъ Брэй, мнѣ слѣдовало вамъ признаться, что я видѣлъ ее раньше, что ея красота произвела на меня неизгладимое впечатлѣніе, что я даже дѣлалъ попытки, правда, безполезныя, увидѣть ее еще разъ, узнать ее ближе. Если я не сказалъ вамъ объ этомъ тогда же, то только потому, что надѣялся, впрочемъ, напрасно, какъ оказалось потомъ, побѣдитъ свою слабость и подчинить всякія личныя соображенія чувству долга по отношенію къ вамъ.
-- Но вы и не измѣнили моему довѣрію, мистеръ Никкльби,-- сказалъ братъ Чарльзъ.-- Вы не воспользовались имъ ради своихъ личныхъ выгодъ. Я увѣренъ, что нѣтъ.
-- Нѣтъ, не воспользовался,-- съ твердостью сказалъ Николай.-- Несмотря на возрастающую съ каждымъ днемъ трудность сдерживаться и владѣть собой, я не позволилъ себѣ ни одного слова, ни одного взгляда, которые могли бы быть вамъ непріятны и которыхъ я не позволилъ бы себѣ въ вашемъ присутствіи. Но я чувствую, что постоянное обращеніе съ этой прелестной дѣвушкой станетъ скоро роковымъ для меня и разобьетъ, наконецъ, рѣшимость, которой до сихъ поръ я еще не измѣнялъ. Однимъ словомъ, сэръ, я не могу положиться на себя и потому настоятельно прошу... умоляю васъ немедленно взять молодую леди изъ дома моей матери и сестры. Я знаю, что вы, да и всякій другой, но вы въ особенности, не можете смотрѣть за мою любовь къ ней, хотя бы и безмолвную, иначе какъ на верхъ самонадѣянности и дерзости, принимая во вниманіе огромное разстояніе, которое отдѣляетъ меня отъ миссъ Брэй, вашей протежэ и предмета особенной вашей симпатіи. Я это знаю. Но, съ другой стороны, кто могъ бы не полюбить ее, зная ее, зная исторію ея несчастій и твердость духа, съ какою она ихъ переноситъ? Только въ этомъ я и нахожу свое оправданіе, другого у меня нѣтъ. И такъ какъ я чувствую, что у меня не хватитъ силъ устоять противъ соблазна, заглушить въ своемъ сердцѣ любовь, пока предметъ этой любви будетъ постоянно со мной, мнѣ не остается ничего больше, какъ умолять васъ удалить отъ меня искушеніе и дать мнѣ возможность забыть все, если мнѣ это удастся.
-- Мистеръ Никкльби, вы совершенно правы,-- сказалъ старикъ послѣ минутнаго молчанія,-- большаго отъ васъ нельзя было и требовать. Я самъ во всемъ виноватъ. Мнѣ слѣдовало помнить, что вы еще молоды, я долженъ былъ предвидѣть, что это можетъ случиться. Благодарю васъ, сэръ, очень вамъ благодаренъ. Я тотчасъ же возьму отъ васъ Мадлену.
-- У меня есть къ вамъ еще одна просьба, дорогой сэръ. Мнѣ не хотѣлось бы, чтобы она вспоминала обо мнѣ иначе, какъ съ уваженіемъ, и потому прошу васъ скройте отъ нея признаніе, которое я только что вамъ сдѣлалъ.
-- Можете быть покойны,-- отвѣтилъ мистеръ Чирибль.-- Ну-съ, больше вы ничего не имѣли мнѣ сообщить?
-- Да, я еще не все сказалъ,-- отвѣчалъ Николай и твердо взглянулъ ему въ глаза.
-- Остальное я уже знаю,-- перебилъ его мистеръ Чирибль, видимо довольной рѣшительностью этого отвѣта.-- Когда вы объ этомъ узнали?
-- Сегодня утромъ, когда вернулся.
-- И сочли нужнымъ тотчасъ же придти передать мнѣ то, что вы узнали, по всей вѣроятности, отъ сестры?