-- Да, хотя признаюсь, мнѣ очень хотѣлось переговорить сначала съ самимъ мистеромъ Фрэнкомъ,-- сказалъ Николай.
-- Франкъ былъ у меня вчера вечеромъ,-- отвѣтилъ старикъ.-- Вы честно поступили, мистеръ Никкльби,-- прекрасно поступили, еще ралъ благодарю васъ отъ всей души, сэръ.
Николай попросилъ разрѣшенія сказать еще нѣсколько словъ по этому поводу. Онъ разсчитываетъ,-- сказалъ онъ,-- что чистосердечная его исповѣдь никоимъ образомъ не можетъ повести къ разрыву между Кетъ и Мадленой, успѣвшими за это время такъ горячо привязаться другъ къ другу, что такой разрывъ отозвался бы на нихъ крайне тяжело, а для него сталъ бы источникомъ вѣчнаго раскаянія, такъ какъ онъ чувствовалъ бы себя невольнымъ ни и о ни и ко въ ихъ горя. Онъ разсчитываетъ также, что со временемъ, когда все пройдетъ и забудется, онъ останется попрежнему другомъ мистера Фрэнка; онъ ручается, какъ отъ своего имени, такъ и отъ имени той, которая согласилась раздѣлить съ нимъ его скромную судьбу, что никогда ни одно слово, ни одно тягостное воспоминаніе о прошломъ не нарушитъ ихъ дружескихъ отношеніи. Затѣмъ онъ со всѣми подробностями передалъ свой утренній разговоръ съ Кетъ и говорилъ о ней съ такою нѣжностью и гордостью, такъ добродушно и весело разсказалъ объ обѣщаніи, которое они съ нею дали другъ другу, объ обѣщаніи задушить въ себѣ всякія личныя чувства и отнынѣ посвятить жизнь другъ другу, что, слушая его, нельзя было не растрогаться. Наконецъ, взволнованный до глубины души, взволнованный еще сильнѣе, чѣмъ онъ былъ до этого разговора, Николай высказалъ въ немногихъ простыхъ словахъ (которыя были, однако, краснорѣчивее всѣхъ пространныхъ разглагольствованій, какія только можно придумать на эту тему) свою преданность братьямъ Чирибль и твердую рѣшимость жить и умереть, служа имъ.
Братъ Чарльзъ выслушалъ его въ глубокомъ молчаніи, повернувшись такъ, что Николай не могъ видѣть его лица. Тѣ немногія фразы, которыя онъ произнесъ, были сказаны не съ обычною его простотою и непринужденностью, въ нихъ слышались смущеніе и натянутость, которыя не были въ его привычкахъ. Въ виду этого Николай счелъ нужнымъ спросить, не оскорбилъ ли онъ его чѣмъ-нибудь.
-- Нѣтъ, нѣтъ, вы поступили очень хорошо; вы выполнили свой долгъ, и я отъ васъ этого ожидалъ,-- вотъ все, что сказалъ ему въ отвѣтъ мистеръ Чарльзъ. И когда Николай замолчалъ, онъ прибавилъ: -- Фрэнкъ поступилъ неосторожно и легкомысленно... крайне неосторожно, совсѣмъ какъ полоумный. И тотчасъ же приму свои мѣры. Но не будемъ больше объ этомъ говорить, все это очень для меня тяжело... Зайдите ко мнѣ черезъ полчаса, Мнѣ нужно сообщить вамъ удивительную новость, дорогой сэръ. Кстати, вашъ дядя просилъ насъ съ вами зайти къ нему сегодня послѣ обѣда.
-- Зайти къ нему, съ вами!-- воскликнулъ Николай.
-- Да, со мною. Смотрите же, черезъ полчаса будьте здѣсь, я вамъ все объясню.
Николай явился въ назначенное время и тутъ только узналъ, что произошло наканунѣ и что уже извѣстно читателю, а также и о свиданіи, назначенномъ Ральфомъ братьямъ Чирибль. Свиданіе было назначено на тотъ же вечеръ, и потому, чтобы лучше понять дальнѣйшія событія, намъ слѣдуетъ вернуться къ тому моменту, когда Ральфъ вышелъ изъ дома братьевъ. Итакъ, оставимъ пока Николая, который успокоился немного, когда увидѣлъ, что братья стали относиться къ нему съ прежнею добротой, хотя въ то же время (онъ и самъ не могъ сказать, въ чемъ именно это проявлялось), въ ихъ обращеніи съ инчь все-таки чувствовалась какая-то неловкость, что-то тревожное, недосказанное, что заставляло его смущаться и тревожиться въ ожиданіи, чѣмъ все это разрѣшится.