-- Прошу тебя не говорить глупостей, мой милый,-- возразила съ достоинствомъ мистриссъ Никкльби.-- Подобнаго рода дешевое остроуміе вообще неумѣстно, а тебѣ и подавно совсѣмъ не пристало. Я хочу сказать, что Чирибли не стали бы насъ приглашать съ такими церемоніями, если бы имѣли въ виду только угостить насъ обѣдомъ. Ну, да ладно, подождемъ -- увидимъ. Я знаю, что бы я ни говорила, ни ты, ни Кетъ ничему не повѣрите сразу. Что же, подождемъ, подождемъ и увидимъ, чья правда, такъ-то безъ спора для всѣхъ будетъ лучше. По только смотрите, запомните хорошенько, что я теперь говорю, и не вздумайте потомъ увѣрять по своему обыкновенію, что я этого не говорила.
Непосредственно вслѣдъ за этой тирадой, мистриссъ Никкльби, не перестававшая всѣ эти дни мечтать во снѣ и наяву о появленіи курьера, который долженъ объявить Николаю, что братья приглашаютъ его къ себѣ въ компаньоны, перешла къ обсужденію другой темы.
-- Странно, ужасно странно, съ чего имъ вздумалось пригласить миссъ Ла-Криви,-- сказала она.-- Меня это положительно ставить втупикъ. Разумѣется, я очень,-- очень за нее рада и нимало не сомнѣваюсь, что она сумѣетъ держать себя прилично, какъ всегда. Мысль, что она будетъ принята въ такомъ обществѣ благодаря намъ, конечно, мнѣ чрезвычайно пріятна, потому что въ сущности она премилая старушка, и очень порядочная. А все-таки нужно будетъ дать ей дружескій совѣтъ не пришпиливать на голову этой уморительной ея наколки, а главное сократить но возможности число реверансовъ. Положимъ, я думаю, что отучить ее отъ этой привычки вѣчно присѣдать вещь невозможная, и разумѣется, если ужъ ей такъ нравится быть общимъ посмѣшищемъ, это ея дѣло и ничье больше. Человѣкъ никогда не видитъ, не можетъ видѣть собственныхъ недостатковъ.
Эти серьезныя размышленія навели достойную леди на мысль, что ради такого торжественнаго случая ей и самой придется принарядиться, хотя бы для того, чтобы смягчить впечатлѣніе, которое произведетъ костюмъ миссъ Ла-Криви, и съ этою похвальной цѣлью она стала немедленно держать совѣтъ съ дочерью относительно прически, наколки, перчатокъ, которыя должны украсить ея особу въ высокоторжественный день,-- словомъ, занялась разрѣшеніемъ столь важныхъ и сложныхъ вопросовъ, что на время всякія другія темы разговора отошли у нея на задній планъ.
Наконецъ, великій день наступилъ, и черезъ часъ послѣ завтрака мистриссъ Никкльби отдала себя въ распоряженіе Кетъ, съ помощью которой закончила свой туалетъ настолько скоро, что и у Кетъ осталось достаточно времени, чтобы принарядиться. Впрочемъ, много времени на это не понадобилось, такъ какъ нарядъ ея былъ очень простъ. Тѣмъ не менѣе она была въ немъ такъ прелестна, какъ никогда еще, кажется, не была. Вскорѣ явилась и миссъ Ла-Криви съ двумя картонками (у которыхъ, въ скобкахъ сказать, вывалилось дно, когда она выходила изъ омнибуса, и все, что въ нихъ было, очутилось на землѣ) и маленькимъ сверткомъ, тщательно упакованнымъ въ газету. Когда миссъ Ла-Криви, выходя изъ омнибуса, принялась собирать свою поклажу, оказалось, что на ея свертокъ имѣлъ неосторожность усѣсться какой-то джентльменъ; такимъ образомъ, пришлось довольно долго провозиться съ утюгомъ, пока содержимое свертка сдѣлалось снова годнымъ къ употребленію. Наконецъ, всѣ были готовы, въ томъ числѣ и Николай, и всѣ четверо поѣхали въ каретѣ, присланной за ними братьями Чирибль. Всю дорогу мистриссъ Никкльби ломала себѣ голову, стараясь отгадать, что подадутъ на обѣдъ, и приставала къ Николаю съ разспросами, не доносилось ли поутру въ контору какого-нибудь особенно аппетитнаго запаха съ кухни, напримѣръ, запаха вареной черепахи.
Къ концу пути почтенная леди перешла къ воспоминаніямъ объ обѣдахъ, на которыхъ она присутствовала лѣтъ двадцать тому назадъ, не только припоминая во всѣхъ подробностяхъ меню всѣхъ этихъ обѣдовъ, но приводя самый точный перечень приглашенныхъ,-- перечень не слишкомъ интересный для ея слушателей, такъ какъ къ сожалѣнію, они не знали ни одного изъ этихъ господъ.
Старикъ дворецкій привѣтствовалъ гостей съ глубокимъ почтеніемъ и, весело улыбаясь, провелъ ихъ въ гостиную, гдѣ братья встрѣтили ихъ такъ радушно и ласково, что мистриссъ Никкльби въ смущеніи чуть было не позабыла познакомить ихъ съ миссъ Ла-Криви. Кетъ была до глубины души тронута такимъ пріемомъ, потому что знала, что братьямъ извѣстно, что произошло между нею и Фрэнкомъ. Она не могла скрыть своего смущенія, и рука ея сильно дрожала на рукѣ мистера Чарльза, которую тотъ предложилъ ей, чтобы подвести ее къ креслу.
-- Видѣлись вы съ Мадленой съ тѣхъ поръ, какъ она уѣхала отъ васъ?-- спросилъ ее мистеръ Чарльзъ.
-- Нѣтъ еще, сэръ, ни разу.
-- И ничего о ней не слыхали? Неужто такъ таки ровнешенько ничего?