-- Скажи мнѣ, что тебя мучитъ и тебѣ тотчасъ станетъ, легче.
Эдита все-таки колебалась.
-- Мнѣ совѣстно тебѣ сказать, произнесла она, наконецъ: -- ты будешь надо мной смѣяться и назовешь мое горе дѣтской фантазіей.
-- Бѣдная Эдита! Все-таки разсказывай. Можетъ быть, я вовсе не буду смѣяться, и во всякомъ случаѣ, мой смѣхъ не можетъ повредить тебѣ. Но если это дѣтская фантазія, то тебѣ надо бы повѣрить свою тайну ребенку, который обѣдалъ здѣсь вчера; онъ, я полагаю, сочувственно отнесся бы ко всякимъ дѣтскимъ тревогамъ. Ну, говори скорѣе, въ чемъ дѣло?
-- Я всегда уступаю тебѣ, значитъ лучше не упрямиться, сказала Эдита послѣ нѣкотораго молчанія: -- можетъ быть, сказавъ тебѣ о моемъ горѣ, я буду чувствовать себя легче. Только ты назовешь меня суевѣрной дурой.
-- Положимъ что и назову, велика важность! Разсказывай.
-- Недавно я гостила у Овертиновъ, и тамъ былъ въ числѣ другихъ гостей мистеръ Бель, извѣстный писатель. Однажды, зашелъ разговоръ о ясновидѣніи и онъ сказалъ, что нетолько вѣритъ въ ясновидѣніе, но самъ обладаетъ этой способностью. Нѣкоторые изъ гостей засмѣялись, увѣряя, что ясновидѣніе иллюзія или обманъ, онъ же серьёзно оспаривалъ это мнѣніе и просилъ позволенія сдѣлать опытъ съ кѣмъ нибудь изъ насъ, обѣщая намъ разсказать наше прошедшее и будущее.
-- Не трудно разсказать прошедшее, сказала Хлоя:-- онъ, вѣроятно, заранѣе навелъ нужныя о васъ справки. Къ тому же, тутъ нѣтъ ничего интереснаго: узнать то, что уже знаешь.
-- Ну, продолжала Эдита: -- одни изъ насъ боялись этого опыта, другіе не хотѣли поддаться обману, но онъ такъ пламенно настаивалъ на своемъ, что мы, наконецъ, бросили жребій.
Голосъ Эдиты нервно дрожалъ и она замолчала, чтобъ оправиться отъ смущенія.