Презрительный тонъ, съ которымъ сэръ Кадвалледеръ сначала отзывался объ эпидеміи незаконной охоты и рыбной ловли, мало но малу стушевался при постоянно возраставшемъ количествѣ несомнѣнныхъ доказательствъ, что священныя права собственности нарушались самымъ дерзкимъ образомъ, и теперь его гнѣву не было предѣловъ. Не существовало нималѣйшаго сомнѣнія, что какъ ему лично, такъ и всему его классу открыто бросали перчатку низкіе людишки. Червякъ нетолько забылъ свое естественное положеніе и нахально принялъ на себя роль змѣи, но если толки были справедливы, то эта змѣя была еще согрѣта на его собственной груди.
Такого оскорбленія нельзя было стерпѣть. Паровой молотъ долженъ былъ опуститься и раздавить негодяевъ. Сэръ Кадвалледеръ рѣшился пригласить къ себѣ на помощь полицію, написать письмо въ "Times", сдѣлать лично облаву на разбойниковъ и не оставить камня на камнѣ, пока безпорядки не будутъ уничтожены и его достоинство возстановлено. Онъ очень сожалѣлъ, что въ это время не засѣдала палата общинъ, а то онъ обратился бы съ просьбой къ этому верховному трибуналу о назначеніи королевской комиссіи для обсужденія лучшаго способа прекратить назаконную охоту и рыбную ловлю въ Эйтинѣ.
Новые случаи нарушенія землевладѣльческихъ правъ на все, что водится на землѣ и въ водѣ, происходили ежедневно: на рѣкѣ открыто багрили лососину, въ лѣсахъ стрѣляли и ловили силками фазановъ, зайцевъ, кроликовъ и проч. Эти опустошенія производились такими толпами, что лѣсники не рѣшались сопротивляться; притомъ мѣстности для этихъ ночныхъ подвиговъ выбирались всегда самыя пустынныя и наименѣе защищенныя. Иногда, завидѣвъ приближавшуюся толпу, сторожа бѣжали за помощью, но когда эта помощь являлась, то о врагахъ уже не было и помину. Незаконная охота производилась повсюду, а не было никакой возможности поймать хоть одного виновнаго на мѣстѣ преступленія. Очевидно, подобный порядокъ вещей поддерживался энергичнымъ содѣйствіемъ всего сельскаго населенія, и такъ какъ на землѣ сэра Кадвалледера производились такія же опустошенія, какъ и въ другихъ мѣстахъ, то пришлось съ грустью признать, что щитъ народной любви, которымъ онъ хотѣлъ прикрыться, или вовсе не существовалъ, или разсѣялся въ прахъ.
-- Хлоя, сказала Эдита, встрѣтивъ свою кузину вечеромъ вх корридорѣ въ день своего пріѣзда въ замокъ Эйтинъ: -- я не знала, что у васъ есть деревня на берегу рѣки противъ оконъ моей комнаты. Я никогда ее прежде не видала; это что-то новое.
-- Тамъ нѣтъ никакихъ домовъ, отвѣчала Хлоя:-- съ чего ты это взяла?
-- Я только что посмотрѣла въ окно и увидѣла огни. Я и подумала, что это новая деревня. Пойдемъ, я тебѣ покажу.
При этихъ словахъ одна изъ служанокъ, проходившая въ эту минуту но корридору, поблѣднѣла и, видя, что Хлоя хочетъ послѣдовать за Эдитой, воскликнула:
-- Не ходите съ ней, миссъ Хлоя! Оставьте это дѣло.
-- Что съ вами, Пегги? спросила съ удивленіемъ Хлоя:-- отчего мнѣ не идти въ комнату Эдиты?
-- Развѣ вы не слыхали о блуждающихъ огонькахъ, и о томъ, что увидать ихъ вѣрный признакъ близкой смерти, отвѣчала Пегги шепотомъ, чтобъ Эдита не разслышала: -- я боюсь, что она ихъ видѣла. Не смотрите въ окно, миссъ Хлоя, и, если пройдете мимо, то закройте глаза.