Между тѣмъ, сэръ Кадвалледеръ обдумывалъ подробности своего плана, результатомъ котораго должно было быть окончательное уничтоженіе незаконной охоты во всемъ околодкѣ.
Въ Орѣховой рощѣ былъ старый, полуразвалившійся павильонъ, съ громадными окнами, хотя и безъ стеколъ, такъ что его прозвали фонаремъ. Вокругъ него лѣсъ былъ очищенъ и онъ стоялъ на небольшой полянѣ. Баронетъ рѣшилъ отправиться со всѣми своими людьми прямо къ павильону и сдѣлать изъ него свою главную квартиру; оставшись самъ съ двумя лѣсниками въ павильонѣ, онъ хотѣлъ разставить остальной свой отрядъ въ засадахъ и по данному сигналу спустить ихъ на негодяевъ, которые, ничего не подозрѣвая, принялись бы спокойно стрѣлять его фазановъ. Онъ очень гордился этимъ планомъ военныхъ дѣйствій и былъ убѣжденъ, что выказалъ замѣчательныя способности главнокомандующаго. Онъ уже предвкушалъ дифирамбы, которые ему напишетъ "Хроника графства", которая разскажетъ въ цвѣтистыхъ выраженіяхъ мужественное пораженіе негодяевъ, нарушавшихъ священныя права собственности крупныхъ землевладѣльцевъ и нагло издѣвавшихся надъ мѣрами, предпринимаемыми противъ нихъ мѣстными властями, пока, наконецъ, имъ не пришлось сложить оружіе передъ удивительной энергіей всѣми уважаемаго джентльмэна, столь достойно представляющаго Эйтинъ въ парламентѣ.
Съ подобными розовыми мечтами онъ выступилъ изъ замка во главѣ своей арміи и направился въ Орѣховую рощу, вполнѣ увѣренный въ побѣдѣ и чувствуя къ своимъ противникамъ презрительную жалость. Они, бѣдные, не знали, съ какимъ энергичнымъ, желѣзнымъ человѣкомъ имъ приходилось бороться.
По дорогѣ къ отряду присоединились два полисмэна, которыхъ сэръ Кадвалледеръ пригласилъ слѣдовать за нимъ для немедленнаго ареста плѣнниковъ. На опушкѣ лѣса баронетъ остановилъ на минуту своихъ людей и лично произвелъ рекогносцировку, не потому, чтобъ онъ считалъ эту предосторожность необходимой, но по той простой причинѣ, что рекогносцировка могла придать военный характеръ реляціи объ его подвигахъ. Онъ рѣшилъ, что врагъ еще не скоро явится и времени впереди еще много. Рекогносцировка была совершена по всѣмъ правиламъ. Онъ медленно прошелъ нѣсколько шаговъ по дорогѣ и, остановившись, наступилъ на сухой сучекъ, который съ трескомъ надломился; потомъ онъ осмотрѣлся по сторонамъ и сдѣлалъ двадцать шаговъ по боковой тропинкѣ. Тутъ ему захотѣлось высморкаться, но, считая это несогласнымъ съ его теперешнимъ положеніемъ, онъ удержался и въ продолженіи нѣсколькихъ минутъ прислушивался. Затѣмъ, онъ углубился въ чащу въ противоположномъ направленіи и, наконецъ, вернувшись къ своимъ людямъ, объявилъ, что все благополучно, и что, кромѣ нихъ, никого не было въ лѣсу. Теперь онъ на свободѣ высморкался и повелъ свой отрядъ къ павильону, гдѣ они, прежде всего, спрятали принесенные съ собой припасы: водку, хлѣбъ и мясо, на случай, если экспедиція продлится долго. Послѣ, этого, баронетъ сталъ съ своимъ обычнымъ краснорѣчіемъ объяснять каждому изъ присутствовавшихъ, что онъ долженъ былъ дѣлать и какой занять постъ. Во время этой длинной рѣчи, вниманіе всѣхъ было сосредоточено на баронетѣ. Но не успѣлъ онъ произнести своихъ послѣднихъ словъ о томъ, что негодяи будутъ пойманы въ западню и что необходимо захватить въ плѣнъ возможно большее число ихъ, какъ вдругъ въ дверяхъ павильона раздался грубый голосъ:
-- Смирно! На васъ прицѣлены десятки ружей. Шевельнитесь только и мы положимъ васъ на мѣстѣ.
Храбрые защитники собственности оглянулись въ изумленіи и ужасѣ. При слабомъ свѣтѣ только что всходившей луны, они увидали, что поляна вокругъ павильона была покрыта вооруженными людьми. Нѣкоторые изъ нихъ держали ружья на прицѣлѣ, а говорившій стоялъ впереди всѣхъ. Онъ, очевидно, слышалъ конецъ рѣчи баронета и продолжалъ:
-- Я желалъ бы знать, кто пойманъ въ западню -- вы или мы? Нечего сказать, вы много уведете плѣнныхъ. Вы вполнѣ въ нашей власти и, если не исполните слѣпо нашихъ приказаній, то мы дадимъ залпъ, и вамъ пришелъ конецъ. Ложитесь всѣ на полъ, такъ чтобъ васъ не было видно снаружи и въ окна.
Большинство людей, стоявшихъ въ павильонѣ, повиновались, но нѣкоторые остались стоять и въ томъ числѣ баронетъ, который былъ такъ смущенъ, что рѣшительно не могъ взять въ толкъ случившагося. Это упорство вывело изъ себя оратора толпы.
-- Ложитесь, болваны! воскликнулъ онъ болѣе грознымъ голосомъ, чѣмъ прежде:-- неужели вы думаете, что я стану всю ночь повторятъ вамъ одно и тоже. Или вы хотите, чтобъ мы начали стрѣлять?
-- Нѣтъ, нѣтъ, воскликнули тѣ изъ людей, которые уже лежали на полу:-- ложитесь всѣ!