-- Неужели ты радъ, что бѣда обрушилась на Гью, а не на меня? спросилъ я, все еще питая нѣкоторую ревность къ Гью.
-- Онъ выкарабкается изъ всякой бѣды, а ты не съумѣлъ бы. Но неужели ты думаешь, что онъ дороже мнѣ тебя, Эванъ?
VIII.
Митингъ въ Кармартенѣ произвелъ громадную перемѣну въ моей жизни. До тѣхъ поръ я жилъ спокойно, но теперь я пылалъ нетерпѣніемъ вступить въ борьбу. Просвѣщенный краснорѣчивой рѣчью Бейнона я такъ жаждалъ вступить въ открытый бой съ тиранами, что съ искреннимъ горемъ видѣлъ, какъ проходила зима и отъ Бейнона не получался обѣщанный сигналъ къ возстанію. Мнѣ часто казалось, что я былъ бы гораздо счастливѣе, еслибъ отличался такой же апатіей, какъ Биль Джонсъ, который никогда не волновался и поднималъ на смѣхъ мою горячность. Бѣдной Мартѣ было бы также лучше, еслибъ у нея была холодная натура, потому что она очень безпокоилась о Томѣ и стала видимо чахнуть, когда недѣли проходили за недѣлями безъ извѣстій о немъ.
Наконецъ, въ концѣ марта 1841 года, начали доходить до Верхняго Киллея слухи, что въ предъидущемъ мѣсяцѣ произошло возстаніе въ Пемброкширѣ съ цѣлью уничтоженія заставъ. Разсказывали, что люди, переодѣтые женщинами и съ запачканными сажей лицами, сломали и сожгли много заставъ. При этомъ извѣстіи, кровь у меня еще болѣе закипѣла и я никакъ не могъ понять, почему Бейнонъ не подавалъ сигнала, чтобъ Гламорганширъ послѣдовалъ примѣру Пемброкшира.
Но если я и не могъ бороться открыто, то, во всякомъ случаѣ, отъ меня зависѣло пріобрѣтать новыхъ сторонниковъ Бейнону, и когда въ "Бѣломъ Лебедѣ" стали разсуждать о возстаніи Ревекки (это названіе противники заставъ взяли изъ Библіи, гдѣ говорится: "пусть твое, т. е. Ревекки, сѣмя овладѣетъ вратами тѣхъ, которые его ненавидятъ"), я началъ смѣло повторять все слышанное отъ Бейнона, выдавая, однакожъ, его мысли за свои, изъ боязни нарушить данную клятву или подвергнуть его опасности разоблаченіемъ ввѣренной мнѣ тайны. Многіе изъ моихъ слушателей соглашались со мною и прибавляли, что мы слишкомъ долго терпѣли несправедливые налоги и заставы, а потому давно пора кому-нибудь возстать противъ такого вопіющаго зла. Но двое особенно горячились, принимая сторону Ревекки. Это были Дженкинъ Томасъ изъ селенія Три Креста и Джимъ Дженкинсъ. Они приходили ко мнѣ нѣсколько разъ на домъ и предлагали, составивъ отрядъ дочерей Ревекки, уничтожить ближайшую заставу. Однакожь, хорошо помня совѣтъ Бейнона, я проповѣдывалъ имъ терпѣніе, увѣряя, что вскорѣ Ревекка возстанетъ и въ Гламорганширѣ и что необходимо подождать, пока все будетъ готово къ начатію борьбы. Все, что мы могли теперь дѣлать, это, но возможности, увеличивать число сторонниковъ Ревекки, и мы такъ энергично занялись этимъ, что вскорѣ почти все наше селеніе сочувствовало возстанію, такъ что, еслибъ Бейнонъ тогда явился въ Киллеѣ, то всѣ его жители пошли бы за нимъ.
Отецъ мой очень оригинально смотрѣлъ на это движеніе. Онъ, въ сущности, былъ не противъ Ревекки, но не хотѣлъ примкнуть открыто къ ея сторонникамъ изъ зависти ко мнѣ, ибо я пріобрѣлъ важность тѣмъ, что первый сталъ развивать новыя идеи. Онъ никакъ не могъ понять, откуда я вдругъ почерпнулъ такія разумныя мысли, и ему было даже обидно, что онъ самъ не догадался, что заставы -- вопіющая несправедливость, пока его не научилъ этому его собственный сынъ.
-- Откуда тебѣ, мальчишкѣ, знать, какъ слѣдуетъ поступать? говорилъ онъ съ сердцемъ каждый разъ, когда я начиналъ съ нимъ рѣчь о Ревеккѣ.
Дженкинъ Томасъ, Джимъ Дженкинсъ, я и еще двое или трое сосѣдей добыли себѣ даже женское платье и были, такимъ образомъ, совершенно готовы къ борьбѣ, хотя старательно скрывали это отъ другихъ. Наконецъ, до насъ стали доходить слухи, что возстаніе распространяется по Кармартенширу и приближается къ намъ.
Во все это время Погъ Морганъ ни разу не возвращался домой, и потому я былъ очень удивленъ, увидавъ его въ одно прекрасное іюньское утро у дверей своей хижины.