-- Можетъ быть, онъ помогалъ Ревеккѣ, сказалъ четвертый со смѣхомъ:-- покупалъ лошадей у ея враговъ и перепродавалъ ихъ ея друзьямъ.
-- Нѣтъ, воскликнулъ Джимъ Дженкинсъ:-- онъ, вѣроятно, поставлялъ коровъ для солдатъ, которые преслѣдуютъ Ревекку. Впрочемъ, довольно болтать, послушаемъ, что онъ скажетъ самъ.
Всѣ эти вопросы не очень понравились Погу, особенно когда рѣчь зашла о Ревеккѣ, но онъ отвѣчалъ шутя и не выражая прямого порицанія этому народному движенію. Впрочемъ, онъ оставался въ тавернѣ недолго и когда вышелъ, то я послѣдовалъ за нимъ, чтобы узнать, какія вѣсти онъ принесъ лично для меня. Эти вѣсти были, поистинѣ, радостныя. Ревекка имѣла большой успѣхъ въ Пемброкширѣ и Кармартенширѣ, а теперь настало время перейдти ей и въ Гламорганширъ. Всѣ ея друзья должны были собраться въ слѣдующую среду ночью у Патардюлеса съ запачканными сажей лицами, въ женской одеждѣ и съ наивозможно большимъ количествомъ оружія въ рукахъ. Тамъ они найдутъ Бейнона и другого предводителя, которые поведутъ ихъ противъ ближайшей заставы. Конечно, все это надо было сохранять въ самой строжайшей тайнѣ.
Я объяснилъ Погу, какіе ревностные сторонники Ревекки были Джимъ Дженкинсъ и Дженкинъ Томасъ, и что я обѣщалъ имъ, что они примутъ участіе въ уничтоженіи первой заставы близь Киллея. Поэтому, я заявилъ желаніе взять ихъ съ собою въ Понтардюлесъ. Но Погъ возсталъ противъ этого, увѣряя, что лучше не вербовать новыхъ сторонниковъ, а первый успѣхъ привлечетъ самъ собою бойцевъ со всѣхъ сторонъ. Такъ, по его словамъ, было вездѣ. Онъ находился въ какомъ-то лихорадочномъ волненіи и боялся всякаго новаго сообщника. Но, найдя, что эти люди никогда не измѣнятъ нашему дѣлу, и что они оскорбятся, если я ихъ обману, я настаивалъ на своемъ и, наконецъ, послѣ долгихъ преній, Погъ согласился, чтобы я привелъ ихъ съ собою. Потомъ онъ передалъ мнѣ пароль, и спросилъ, гдѣ ему найдти Гью Риза и Тома Девиса для передачи имъ того же извѣстія. Когда я разсказалъ ему о случившемся, то онъ очень удивился и на лицѣ его ясно выразилась радость, что съ Томомъ случилась бѣда и что онъ не можетъ вернуться въ Верхній Киллей.
-- Это прекрасно, произнесъ онъ, потирая руки отъ удовольствія:-- Томъ попался и долженъ теперь бросить всякую мысль о первой красавицѣ Киллея. Можетъ быть, и Марта, не видя его, перестанетъ о немъ думать и милостиво взглянетъ на честнаго человѣка.
Эти слова меня взорвали, потому что я любилъ Тома гораздо болѣе, чѣмъ маленькаго хитраго Пога Моргана.
-- Марта никогда не забудетъ стараго друга, отвѣчалъ я съ сердцемъ: -- да и почему мы можемъ знать, что она болѣе съ нимъ не видается?
-- О! о! произнесъ онъ, насупивъ брови:-- значитъ, Томъ приходитъ тайкомъ къ своей красавицѣ или она ходитъ къ нему? Но берегитесь, Эванъ, чтобы полиція не узнала объ этихъ свиданіяхъ и тогда Марта пожалѣетъ объ нихъ.
Мнѣ стало досадно, что я далъ ему мысль о возможности свиданій и старался его увѣрить, что я только смѣялся, и что въ дѣйствительности мы нетолько не видали Тома, но и не знаемъ, гдѣ онъ. Однако, хотя Погъ и замолчалъ, но я видѣлъ ясно, по выраженію его лица, что онъ мнѣ не вѣрилъ и былъ убѣжденъ, что мы знали, гдѣ скрывался Томъ.
На слѣдующій день, Погъ снова ушелъ изъ Верхняго Киллея, чтобы оповѣстить еще нѣкоторыхъ друзей Ревекки объ ея появленіи въ нашемъ околодкѣ. Черезъ два дня, т. е. во вторникъ, Биль Джонсъ, вернувшись изъ Сванси, привезъ еще очень важную новость для меня. Тюдоры должны были вернуться въ Пепфоръ въ этотъ день или на другой. Я былъ очень взволнованъ извѣстіемъ о пріѣздѣ миссъ Гвенліаны, потому что, несмотря на нетерпѣливое желаніе принять участіе въ возстаніи Ревекки, я все-таки былъ, по прежнему, горячо преданъ миссъ Гвенліанѣ, жаждалъ ее увидѣть, услышать ея голосъ и посмотрѣть, перемѣнилась ли она. Я часто думалъ о возможности ея возвращенія и рѣшилъ въ глубинѣ души, что если она не перемѣнилась, то я поговорю съ ней объ всемъ, что меня мучило, о Томѣ, о Мартѣ, о несправедливости заставъ и о необходимости ихъ уничтожить, такъ какъ мнѣ не входило и въ голову, что она могла считать возстаніе дѣломъ дурнымъ.