Из Седанки я хотел проследовать по р. Тигилю еще выше и отправился с этой целью в 3 часа дня в направлении к югу. Вода бежала между многочисленными островами очень стремительно, но ее было значительно меньше, так как здесь уже не вливалась вода столь же большой реки Седанки. Рабочим на батах приходилось все напряженнее толкаться шестами, и ход становился все медленнее. Острова и берега были покрыты пышной растительностью; березы (В. Ermani), ольхи, рябины, а несколько далее и отделенные высокоствольные тополи, возвышались над густой зарослью из Spiraea, Lonicera, видов Rosa, ив, -- и все это стояло еще в сочной зелени. Высокие откосы берегов состояли из слоистых отложений песка и галечника, в которые были включены целые ряды темноокрашенных, содержащих остатки растений, твердых желваков. В ложе реки часто попадались, как и ранее, сплющенные куски древесины, то окремнелые, то превратившиеся в уголь. В самом низу и здесь залегала опять тонкослоистая, темно-серая, мягкая глина с множеством вертикальных щелей. Так добрались мы до устья р. Колгаца, вытекающей из Белого хребта; на среднем течении ее седанковцами построено летовье для рыбного лова и охоты. Идя далее вверх по течению, мы к вечеру достигли до так называемого большого летовья седанковцев и тут расположились на ночлег. Здесь на берегу было 9 балаганов и четыре землянки. Река была перегорожена для лова рыбы так называемым "запором", и множество батов, занимавшихся рыболовством, плавали по воде. Из прелестной, но безлюдной обстановки мы сразу перенеслись в кипучую жизнь и деятельность. Здесь лежали уже целые груды лососей, а их все еще то и дело подвозили лодки из "запора" на берег, где рыбу весело принимали и тут же разделывали. Поздно вечером пришло из окрестностей еще несколько женщин с большими корзинами, полными ягод и съедобных корней, и рабочий день закончился веселыми играми и прыжками. Когда еще сверх того закипел мой котелок с чаем, ко мне присоседилось много гостей -- и пошла бойкая беседа.
5 августа нам пришлось работать почти без перерыва, с короткими передышками, с 6 часов утра до 6 вечера, пробираясь далее вверх по течению. Течение становилось все стремительнее, и для борьбы с ним требовалось немало усилий, но большое умение камчадалов действовать шестами побороло наконец все препятствия. Вулкан Тепана виднелся теперь почти на запад от нас.
Пейзаж, в общем, оставался все тем же, только было ясно заметно, что мы забрались выше в горы. Чаще стали попадаться высокие тополи и кусты смородины (p. Ribes). Всюду попадалось очень много гусей, теперь линявших, и мы в короткое время поймали больше дюжины этой птицы и, таким образом, значительно увеличили наш запас провизии. Вместе с тем, мы видели чрезвычайно много медвежьих следов, хотя и не наткнулись на самого зверя. В это время года в верхнем течении рек рыбы больше и ловить ее при очень частом мелководье в этих местах легче; поэтому медведи к осени тянутся чаще в горы, где обыкновенно бывает также большой выбор спелых ягод разного рода.
Берега на всем протяжении состоят все из той же, уже описанной, формации. Они падают к реке большею частью крутыми скатами в 4 --7 сажень а то и 8 сажень высотой, но иногда среди красивой зелени леса попадаются живописные обрывы в 100 -- 150 футов вышиной. И здесь также были светлые, мелкозернистые песчаники и пласты глины, покрытые рыхлым песком и хрящом и лежащие на слоях темной, мягкой глины. Очень часто в них попадались более или менее выдвинутые кверху залежи угля, мощностью редко более фута. Уголь был почти всегда засорен песком и глиной, переполнен желваками серного колчедана, очень рыхл и вообще так же негоден, как и ниже по реке. Янтаря в нем не было вовсе, равно как и остатков животных и более нежных частей растений -- листьев, цветов и тонких веточек; материалом для образования угля послужили лишь грубые массы древесины. Все они были здесь сильно сдавлены и часто перепутаны друг с другом стеблями и тонкими волокнами. В глине и песчанике также были растительные остатки этого же рода, а в ложе реки опять-таки многие окремнелые или обугленные куски дерева. Местами залежи угля были, по-видимому, тронуты огнем, и прилежащие слои глины были окрашены в кирпично-красный цвет, так что, казалось, видишь перед собой огромный склад самородных ярко-красных кирпичей. Там, где уголь выгорел, и поэтому образовались пустые места, лежавшие над ними красные слои кирпича обрушились и образовали чистый хаос обломков, дав начало глубоким расселинам, в которых там и сям сохранился еще снег. В речном русле, чем выше мы поднимались в горы, тем все чаще в гальке попадалась пемза, что ясно указывало на то, что река берет начало в вулканической области; пемза эта даже, быть может, была с Ичинской сопки или с Тепаны.
6 августа мы, несмотря на небольшой дождь, спозаранок тронулись опять дальше вверх по реке. Пейзаж оставался, в общем, таким же, только становилось все заметнее, что мы сильно поднялись. Направление нашего пути было все прямо на юг. В расстоя нии приблизительно 5 верст к западу тянулся с северо-запада на юго-восток покрытый лесом кряж, над которым и здесь поднимались небольшие, пологие, конические вершины. Это был, конечно, тот самый хребет с коническими вершинами, который перерван Тигилем в "щеках". Это ряд высот, проходящий также параллельно Срединному хребту, и, если мы назовем высоты Красной сопки первым параллельным хребтом, то эта более высокая цепь, образующая "щеки", будет вторым параллельным хребтом, который, по-видимому, идет вместе с тем от Тепанского хребта к Пирожниковой. Третьим параллельным хребтом, еще более высоким, будет тогда сам Срединный хребет. Во всех трех хребтах, мы видели, борьба древневулканических образований с третичными напластованиями последовательно становилась все сильнее и в Срединном хребте достигала высшей степени.
Характер третичных напластований берегов оставался сначала тем же самым. В самом низу залегала опять мягкая темная глина с ясно выраженным каменистым сложением, а за ней кверху следовал очень богатый пемзой и остатками растений песчаник с прослойками уплотненных, содержащих растения, желваков. В более высоких слоях глина являлась подчиненной, часто переходила в глинистый камень, а местами опять же была пережжена в красный кирпич. Далее вверх по реке мне попалась между двумя совсем горизонтальными, но сильно отвердевшими слоями песчаника отделенная от них с обеих сторон глубокими трещинами группа поставленных на голову пластов, которые почти имели вид жил и состояли из очень твердой темно-серой породы, в которой очень обильно были выделены кристаллы темно-бурой слюды. В ней были также небольшие пузыревидные пустоты, выполненные, по-видимому, цеолитами. Еще выше по реке, около правого берега, на одном месте, где небольшой кряж прорезан рекой, находилась в виде вертикальных столбов темно-серая, очень твердая порода. Эта массивная горная порода, являющаяся в виде четырехгранных столбов в 1/2 фута в поперечнике, содержит также много слюды и горизонтально распадается на отдельности. Бок о бок с ней залегает темно-зеленоватый, переполненный остатками растений песчаник массивного, неслоистого характера.
Течение, ставшее слишком быстрым, теперь уже настолько мешало нам, что мы едва были в состоянии сколько-нибудь двигаться вперед, да и время, которое я уделил на эту небольшую экскурсию, уже истекло. Собственно Срединный хребет на востоке и Тепана на западе, между которыми долина Тигиля поднимается далеко к югу, были для меня теперь недоступны, и я решил вернуться в Тигиль.
Здесь, на самом отдаленном пункте, какого я достиг на р. Тигиле, я нашел в речной гальке прежде всего много обломков вулканических пород, сильно окатанных (следовательно, снесенных издалека), пористые, черные и красноватые куски лав, бурые и красноватые массы трахита, переполненные стекловатым полевым, шпатом, и куски плотного глинистого сланца; менее окатаны были темно-серый, с очень толстой сланцеватостью, глинистый сланец со стекловатым полевым шпатом, горная порода Красной сопки и пористая порода с мелкими кристаллами черного авгита. Это была геологическая коллекция, поучительная в отношении долины верхнего Тигиля, пожалуй, до Ичинской сопки, в отношении Срединного хребта и вулкана Тепана.
Для обратного пути пришлось связать вместе оба бата, чтобы достигнуть большей устойчивости и предотвратить опасность перевернуться. Нам пришлось теперь спускаться с течением на нашем "пароме". Пока мы возились с устройством этого судна, вдруг появились совсем близко к нам три больших медведя, из которых одному пришлось расстаться с жизнью и ехать с нами немым пассажиром в Седанку. Да еще ненадолго задержала нас повторная, очень счастливая охота на гусей.
В 1 час дня мы тронулись и в 7 часов вечера были уже в Седанке. Быстро мчало течение наше суденышко; быстро чередовались перед нашими глазами приветливые и дикие берега. Скалы мелькали мимо нас всеми цветами: то светлые, то темные до черного, то красивых оттенков красного цвета; там и сям белыми пятнами виднелся в расселинах снег, и все это было окружено постоянно прекраснейшей зеленью летней сочной растительности. Царила безмолвная тишина, нарушавшаяся только от времени до времени журчанием какого-нибудь ручья, мимо которого мы проносились, или вспугнутой нами стаей уток.