После быстрой езды мы достигли в 7 часов вечера устья Воямполки; здесь было всего две землянки, но очень много балаганов. Само местечко лежит верст на 12 выше, при небольшом притоке, который удобнее для устройства заколов для лова рыбы. Большая главная река вытекает из Срединного хребта, возвышающегося далеко на востоке крутым высокогорьем, но получает притоки также и из горного узла Пирожникова.
При устье, где я велел разбить себе палатку, меня приняла толпа веселых, здорового и сильного вида, воямпольцев, с тойоном во главе. Как отличались эти, первые из сидячих коряков, которых я здесь встретил, своим свежим, свободным видом от бедных, угнетенных аманинских камчадалов. Их не задели неразумные административные стеснения, тяготевшие над аманинцами. Они поселились на месте, ими самими выбранном, сообразно их потребностям, и хорошо устроились. Вечером был прилив, и я мог и здесь также любоваться интересной картиной, как в реку шли, гоняясь в бешеных играх, большие белоснежные дельфины.
13 августа. Погода опять выдалась превосходная. Уже с раннего утра лошади ждали меня на другом берегу, куда я и переехал в байдаре. Сейчас же на северном берегу устья Воямполки морской скалистый берег поднимается до 150 футов, а затем совсем постепенно понижается до Кахтаны, отстоящей отсюда на 60 верст. Далее к северу выступал над низменным берегом Кахтанский мыс с его массивными породами. Дорога пошла опять у самого моря в направлении к северу. Везде видны были темноцветные песчаники и мелкие конгломераты, переполненные рассыпающимися раковинами и, как казалось, тех видов, что и ныне выбрасываются волнами. Битуминозные слои были здесь редки и являлись совсем подчиненно. Параллельные цепи холмов к востоку опять переходят в более высокие хребты, но покрыты лесом и часто с голыми обрывами. Уже совсем близко к устью Кахтаны нам пришлось еще объехать далеко от моря скверной, болотистой дорогой устье маленькой речонки Ургина, а к вечеру, в самую пору, мы добрались и до устья Кахтаны, где вследствие разлива реки мы раскинули палатку на южном берегу.
В 8 часов вечера, когда я сидел перед своей палаткой и писал дневник, я вдруг увидел перед собой, на 297° на северо-запад, градусов на 15 -- 20 над горизонтом, комету. Ядро светилось, как звезда второй величины. Хвост, около 4 футов длины, светился слабо; ширина его была равна приблизительно 1/10 его длины, и он был наклонен к западу на 55° к горизонту. Комета быстро спускалась к горизонту, двигаясь все более к северу. Я обязан любезности г. д-ра Шварца в Дерпте (Юрьеве) сообщением, что комета эта открыта 10 июня (нов. стиля) 1853 г. Клинкерфусом в Геттингене, и так как она была третьей из открытых в том же году, то и получила название "1853 III". По блеску ядро было также приравнено ко второй величине. Путь ее, по Стэркуэллу (Starkwell), чисто параболический и ее кратчайшее расстояние от солнца вычислено в 6,151 миллион географических миль.
14 августа. Погода была прекрасная. Уже ранним утром явились кахтанцы, чтобы перевезти меня через реку на байдаре и проводить затем до места их жительства, лежавшего 4 верстами выше. В 8 часов утра мы были уже на месте. На правом берегу р. Кахтаны стоят двенадцать, большей частью новых, прочно построенных домов; вокруг них -- много балаганов. Меня отвели в самый большой и самый лучший из них, где жил тойон, и сейчас же принялись радушно угощать. Весь разговор велся на коряцком языке, на наречии, столь близком к тайгоносскому, что Зиновьев, мой казак, все понимал и мог принять в нем участие. Население Кахтаны состоит из 71 чел. мужского пола и 75 -- женского; с виду народ все свежий и здоровый. Кахтанцы выше ростом, более ловки и прямодушны и менее флегматичны, чем бедные, порабощенные камчадалы. Чертами лица, нравами и обычаями они очень напоминают бродячих коряков. Только жилища их стали иными. Землянки и юрты вывелись совсем. В самое недавнее время правительство сделало распоряжение о постройке жилых помещений на образец русских, и вследствие этого во всех деревнях палланцев, за исключением обеих северных -- Подкагерной и Пусторецка, где очень трудно добыть строевой лес, выстроены или строятся настоящие избы. Многочисленные рыбные балаганы и баты для плавания по рекам эти сидячие коряки переняли от камчадалов, так как образ их жизни и питание, по преимуществу рыбой, сделали это необходимым. Наряду с батами у палланцев есть и байдары, употребляемые на охоте за морским зверем. Байдара -- большая, легкая лодка, состоящая из прочного остова из тонких, гибких деревянных ободьев, обтянутого непромокаемыми тюленьими шкурами. Смотря по размерам, на нее полагается от 10 до 20 гребцов. Оленей у этих коряков нет. Место оленеводства здесь, как и во всей Камчатке, заступили рыбная ловля, разведение собак и охота.
Из видов лососей в здешние реки поднимаются следующие: первой появляется, притом как очень редкий гость, -- чавыча, за ней следуют красная рыба и хайко, и, наконец, в большом количестве и до самой осени -- кизуч. Скотоводством занимаются неохотно, только из повиновения начальству, почему и коров было немного. Также обстоит дело и с огородничеством, которого, впрочем, кажется, не позволяет уже сам суровый климат. Зато женское население очень усердно собирает дикие овощи, как называет обычно здешний народ всякую растительную пищу. К ним принадлежит, прежде всего, много отличных пород ягод, затем съедобные стебли некоторых растений (Heracleum, Epilobium), затем корни и клубни (сарана, кемчига) и, наконец, мухомор, составляющий, в особенности предмет торговли с живущими на севере кочевниками. Кемчига (Claytonia), которой мне подали сегодня целое блюдо, -- круглый, немного продолговатый сплющенный клубень от 1/2 до 1 дюйма в диаметре, и приятного, сладковатого, вроде каштанов, вкуса. Он очень мучнист, желтоватого цвета и несколько концентрически-скорлуповатой структуры. Каждое растение имеет только один клубень. Кемчига растет на сырых местах и цветет ранней весною мелкими белыми цветами. Она встречается только по западному берегу Камчатки и, главным образом, к северу от Тигиля, в стране палланцев. К югу распространение ее идет разве только до Ичи.
Речная галька состоит почти исключительно из обломков красной и черной пористой вулканической породы, принадлежащей, конечно, тому зубчатому снежному хребту на востоке, из которого берет начало река. Собственно истоки р. Кахтаны находятся на почти вполне конусовидной горе (на 130° к юго-востоку от местечка Кахтаны). Кроме того, я нашел с компасом еще очень зубчатый, высокий и крутой горный узел на 99°, а также столбообразную, очень высокую скалу на 102°. Это -- вершины и пики той части Срединного хребта, которая здесь называется хребтом Воямполки.
Вечером я тщетно высматривал комету: небо было покрыто облаками, и светил его не было видно. Мне рассказывали, что ее здесь видели еще 11 и 12 числа.
15 августа. Погода такая же хорошая. Еще ранним утром мы объехали небольшими холмами и мокрой тундрой Кахтанский мыс, выдающийся в море приблизительно на полверсты, чтобы затем направиться берегом моря к северу до устья реки Пять Братьев, где точно так же выступает в море небольшой мыс, образующий вместе с первым небольшую открытую бухту. Мыс Кахтанский состоит из трахитово-базальтовых пород темно-серого цвета, которые приподняты и переполнены мелкими кристаллами беловатого, цеолитового минерала. Далее к р. Пять Братьев берег поднимается по высшей мере на 6 сажень и состоит из совершенно горизонтальных слоев светлого песчаника. Теперь был отлив, и благодаря тому, что вода ушла, на дне моря видны были серый песчаник с раковинами (как у Воямполки) и опять, в качестве подстилки, темная глина с каменистым сложением. Точно так же спад воды обнажил здесь и две базальтовых жилы мощностью в 3 фута, и много рифов из темной массивной породы.
Влечение к бродячей жизни пригнало и сюда также несколько человек из Кахтаны ловить рыбу. Они живо переправили нас на своих батах через глубокую реку, так что мы могли продолжать свой путь без задержки. Теперь мы вступили, немного поднявшись, на высокую, лишенную, кроме корявых кедров, другой древесной растительности тундру. Тянущиеся к северу, параллельные Срединному хребту ряды возвышенностей здесь снова собираются в один общий хребет с куполообразными горами и пиками, на которых даже виден был снег.