Из возвышающихся под самым Петропавловском вулканов Вилючинский и Коряка не проявили за эту зиму никаких признаков деятельности. Напротив, Авача курился все время, и были дни, когда деятельность его особенно усиливалась. Так, 21 декабря 1853 г. как будто заметно было появление огня, а 19 января и 14 марта 1854 года вырывались особенно большие массы дыма.
Легкие землетрясения в Петропавловске, да и вообще в Камчатке, явление настолько обычное, что на них едва обращают внимание. Но 15 января 1854 года было два порядочно сильных горизонтальных толчка, так что балки в домах затрещали, а висевшие предметы закачались. Толчки шли с севера на юг, приблизительно от Авачинской сопки к находившейся также в сильной деятельности сопке Асачинской; темные столбы дыма из последней поднимались, если смотреть из гавани, несколько влево от Вилючинской сопки над южным горным гребнем.
18 декабря 1853 г. около полудня, когда шел густой снег, нагнанный южным ветром, послышалось несколько очень сильных, похожих на пушечные выстрелы, ударов. Снег был ослепительно бел и чист, но уже через полчаса стал таким серым, что даже яркость его блеска поразительно уменьшилась. Только в 4 часа пошел опять чистый снег и занес серый слоем приблизительно в 1 дюйм толщиной. Серый снег, растаяв в комнате, оставлял обильный осадок тончайшего вулканического пепла, который, конечно, нанесло со снежным облаком южным ветром с Асачинского вулкана. Второй раз шел совершенно такой же снег и при том же направлении ветра 17 марта 1854 г.
Поездки некоторых служащих и торговых людей, совершавших и этой зимой свои коммерческие путешествия по всей стране, принесли и изнутри очень интересные и согласные между собой известия, особенно о вулканах Шивелюче и Ключевской сопке.
С 1841 года, когда было последнее сильное извержение Ключевской сопки, вулканические силы ее улеглись, и только более или менее значительные облака пара поднимались над ее вершиной. В октябре 1853 г. деятельность ее возобновилась и начала быстро возрастать, пока наконец из ее вершины не выступили мощные потоки лавы, достигшие даже р. Камчатки под отдаленным Козыревском. Извержение продолжалось с изменяющейся силой, пока в ночь с 17 на 18 февраля 1854 г. вершина самого северного вулкана полуострова, Шивелюча, не ввалилась со страшным грохотом, и не началось сильное извержение этого вулкана. В это самое мгновение Ключевская сопка замолкла и только спустя несколько недель начала опять спокойно куриться, между тем как Шивелюч, который на памяти человека никогда еще не имел извержения и разве только немного дымился, теперь вошел в полную силу. Еще до этой катастрофы, в октябре и декабре 1853 г., Шивелюч сильнее курился на своей северной стороне; а теперь со всех сторон текли книзу потоки лавы, доходившие почти до р. Еловки. Вулканический песок и пепел падали в таком значительном количестве, что у лежащей напротив деревни Ключей снег был покрыт ими на целый фут, а дождь тонкого пепла наблюдался даже в Тигиле. Это высокоинтересное извержение обоих названных исполинских вулканов, по-видимому, является ясным доказательством в пользу того, что вулканы могут стоять в подземной связи между собою и получают извергаемые ими материалы из одного общего источника, внутренней огненно-жидкой массы земли. Среди разных инородцев, которые каждую зиму являются часто из отдаленных мест в Петропавловск для сбыта добытого охотой пушного товара, опять были и в этом году ламуты. Они явились с гор около Ичинской сопки и говорили, что очень довольны новым камчатским местом жительства, так как здесь гораздо больше пушного зверя, оленей, горных баранов и рыбы, и что теперь каждый год будут прибывать сюда из Сибири новые партии их соплеменников.
Приходили сюда и олюторцы с дальнего северо-востока полуострова; от них я между прочим узнал, что ближайший и, во всяком случае, самый удобный путь с их берега в Ижигинск, это -- из селения Култужной, и что на этом пути, идущем совершенно ровной моховой тундрой (Парапольским долом), всего одно селение -- Витвей, откуда уже едут прямо на Таловку и Пенжину, в землю каменцев при Пенжинской губе. Витвей и Килтужная населены олюторцами, и первое селение расположено в верхнем течении реки, впадающей в Берингово море у Вивников. Рассказывали они еще, что на большом, покрытом высокими горами острове Карага постоянных жителей нет, но что он часто посещается олюторцами и укинцами ради очень добычливого боя моржей. По их словам, по всему берегу нигде нет так много моржей, как на этом острове, где теперь находят целые массы костей этих животных -- остатков охоты, накопившихся исстари. Да и большие клыки моржей будто бы валяются в большом количестве по берегам острова, так как спрос на них невелик, а самим туземцам некуда извести такую массу. Остров этот лежит прямо против селения Караги, и отсюда можно на него добраться на байдаре часа в 4 -- 5.
Наконец, здесь был Голыгинский тойон и опять принес несколько настоящих красивых жемчужин. Для меня было интересно его сообщение, что на южном склоне Апачинской сопки есть очень богатая серой сольфатара и небольшое озеро, поверхность которого летом, после сильного испарения воды, покрывается соляной корой.
Во время одной сильной бури с юга в феврале 1854 г., настолько сильной, что даже в совсем замкнутой Авачинской губе поднялись мощные волны, мне пришлось наблюдать на берегах этого залива два очень поучительных явления. К северу от города и как раз рядом с ним есть небольшое озеро, отделенное от залива только узкой низкой дамбой из хряща ("кошкой"). Небольшой короткий ручей прорезывает "кошку". Слабое течение воды из озерка было не в состоянии удержать ручей открытым против натиска бурных волн, взмывавших с глубины массу песка и щебня, тут же отлагавшихся. В течение отнюдь не больше 2 часов от протока не осталось и следа, и на его месте тянулась плотная, высокая хрящевая дамба. Только много дней спустя, когда буря уже совсем утихла и запруженная вода в озере поднялась почти до самого края дамбы, начался сток ее в другом -- более низком -- месте, а затем понемногу промылся в дамбе новый ручей из озера. Таким образом здесь в небольшом масштабе произошло то самое, что в больших размерах можно наблюдать на речных устьях западного берега, именно образование заливов (гафов) и кос и миграция протоков первых по последним.
Той же бурей прибило к берегу упомянутой береговой дамбы громадную льдину с колоссальной глыбой камня в ней. Льдину принесло из небольшой бухты на противоположном берегу залива, где она образовалась у самого скалистого берега, а на нее скатилась сорвавшаяся сверху глыба конгломерата. При падении последняя тяжестью своей пробила льдину, но застряла в ней, и в этом положении, торча концами вверх и вниз изо льда, крепко вмерзла. Льдину с камнем вынесло волнами -- да и вода от ветра прибыла -- довольно высоко на плотную береговую дамбу. Потом, много времени спустя, при тихой погоде, когда льдина уже давно растаяла, я видел камень, лежащий на берегу, а рядом с ним глубоко вырытую в твердой хрящеватой почве борозду, обозначившую путь его вверх на дамбу -- явление, которое невольно должно было напомнить образование шрамов в ледниковый период.
Еще в последних числах февраля 1854 г. с зимней почтой сюда дошли известия, что очень вероятно, что Англия и Франция примут участие в войне Турции против России и что ждут объявления войны со стороны этих держав. Теперь прибыл, ранее, чем в предыдущие годы, именно еще в половине марта, американский китобой из Гонолулу, который передал губернатору от короля Сандвичевых островов Камегамега III письмо на английском языке. Официальным тоном, но очень дружественно, как друг Русского Императора, король сообщал губернатору Камчатки, что он узнал определенно, что в Петропавловский порт летом нагрянет англо-французская эскадра. Теперь исчез покой Завойко. Немедленно созван был военный совет для обсуждения, как защищать порт и где должны быть построены батареи. Сейчас же принялись и за работы; начаты они были 20 марта 1854 г., а в июле уже было налицо шесть основательных и хорошо вооруженных батарей. Никто, кроме Завойко, не думал серьезно о возможности подобного нападения, так как чем бы, казалось, могли поживиться и какие выгоды могли получить здесь союзные враги. Однако, как оказалось впоследствии, было совершенно благоразумно приняться за эти работы и поспешать с ними.