17 августа день выдался опять дождливый и заставил нас сидеть на месте. Только вечером стало яснее, и на ближних вулканах и более высоких, блиставших свежим снегом горах можно даже было видеть нечто вроде альпийской зори. Особенно чудное зрелище представляли вулканы Коряка и Авача, выделявшиеся на темном фоне неба своими роскошными переливами красных оттенков, от самого нежного розового до густого синевато-красного. Авача при этом сильно курилась.
Теперь пошли длинные толки о том, каким путем направиться завтра, причем речь шла также о двух проходах, которые, минуя Начику, ведут очень близким и прямым путем на Малку. Оба этих прохода идут севернее обыкновенной дороги на Начику, через небольшие водоразделы -- малый хребет в долине ручья Лукавы (впадающего в р. Начику) и большой хребет, который покрыт почти непроницаемым стланцем и совершенно не имеет медвежьих троп.
18 августа. При пасмурном небе, но при опускающемся вниз тумане мы выехали около полудня из Коряки. Сразу под селением мы перешли р. Коряку не очень далеко от впадения ее в р. Авачу, и затем продолжали свой путь в направлении к северу бесконечным сухим лесом из Betula alba, держась все время хороших медвежьих троп. Здесь очень бросалось в глаза полное отсутствие рябины, которая, между тем, всюду попадается, как кустарник, в лесу из Betula Ermani между Корякой и Старым Острогом. Здесь ее заменяли -- ива с темными, широкими листьями (чернотальник) и боярышник. Так ехали мы без перерыва приблизительно до 3 часов все березовым лесом, но на берегу р. Вактала, которой мы теперь достигли, характер леса сразу изменился. Здесь нас окружил густой, высокий лес из тополей, покрывавший оба берега. Вактал, начинающийся в Ганальских Востряках, быстро, как настоящая горная река, течет к р. Коряке, в которую и впадает недалеко от селения Коряки. Скоро мы перешли на другой берег Вактала, вышли из тополевого леса и, держась все к северу, въехали в небольшую боковую долину, всю поросшую Betula Ermani, среди которой сейчас же опять появилась рябина в качестве подлеска. Между тем как от Коряки нам пришлось ехать волнистой, очень лесистой местностью, теперь мы выехали на открытое место. На окраине маленькой побочной долины Вактала мы прошли по совершенно безлесной и голой небольшой конусовидной горе, Голой сопочке. Затем мы переехали чрез небольшой перевал, а за ним довольно круто спустились к берегу р. Авачи. Небольшая безлесная конусовидная гора, расположенная посреди прекрасного леса, представляет из себя настоящий Броккен здешних мест; по поводу ее охотники рассказывают сотни историй о ведьмах и привидениях и твердо верят в эти россказни. Здесь будто бы раздаются соблазнительные голоса, появляются обольстительные образы, постоянно сбивающие с толку охотников и доводящие их до гибели.
Мы достигли Авачи несколько ниже места соединения трех главных истоков этой реки и очутились в широкой, поросшей отдельными березами, луговой долине. Здесь, подле юрты, которую построили охотники и рыболовы с Коряки, на правом берегу самой реки мы разбили нашу палатку. Несколько повыше нашего лагеря впадал восточный главный исток реки, вытекающий из области верховьев Ковычи. Восточнее этого истока тянется значительно возвышающийся над ближайшим лесом хребет плитчатых гор, образующий водораздел между реками Авачей и Жупановой. Этот горный кряж, состоящий из метаморфических осадочных горных пород, тянется к вулканам рек Коряки и Авачи, которые, вероятно, прорывают его; он же ограничивает на западе реку Налачев у при Авачинской бухте в виде мыса Шипунского достигает наконец моря. Высокий лес на склонах долин сплошь покрывает вулканы, находившиеся отсюда уже на юге. Точно так же на юге сзади нас лежала область реки Пинечевы, этого очень значительного притока р. Авачи, вытекающего со своими многочисленными побочными ручьями с вулканов и изливающегося в главную реку несколько выше Старого Острога.
19 августа. День начался счастливой охотой на медведя. Ранним утром, в то время, когда при прекрасной погоде в своей палатке мы пили чай, вдруг мы заметили большого темного медведя, приближавшегося к нам по широко проторенной тропинке. Сначала, как видится, он не замечал нас и, занятый своей дорогой, шел медленно. Подойдя ближе, он заволновался, увидел нас и в полном сознании своей силы начал ускорять шаги по направлению к нам. Мы тотчас же взялись за оружие, так как этот визит без сомнения относился к нам и носил серьезный характер. Мы подпустили серого еще на несколько шагов; вот прогремели два выстрела, и смельчак, пробитый двумя пулями, пал мертвым на лугу. Быстро была снята шкура, которую мы повесили на высокое дерево, для того чтобы люди принесли ее впоследствии: для нас эта тяжесть была слишком велика и не имела большой цены. В 9 часов мы сели в седла и по хорошей медвежьей тропе направились вверх по реке по правому ее берегу. Берега густо поросли тополями, а в особенности прекрасными высокоствольными ивами (ветловиной). Скоро мы были у устья западного истока Авачи, вытекающего из Ганальского хребта. По правому берегу этой реки мы ехали около версты, затем на мелком месте, но с быстрым течением перешли ее по гранитной гальке. Отсюда берега быстро поднимаются на значительную высоту, соответственно этому и мы поднимались в гору по сухой ягодной тундре. Внизу под нами, образуя множество порогов, с шумом стремилась замкнутая в крутых утесах и все более суживающаяся река. В то время как внизу почти в полутьме тесного ущелья пенилась вода, крутые стены утесов поднимались все выше и выше, и там, на высоте, все более и более сближались друг с другом, и наконец между ними оставалась только щель, шириной едва в один метр. Это самое узкое место щели, вместе с тем также и место наибольшего подъема берегов, было длиной около 10 футов и состояло из конгломерата трахитовых пород. Посередине через эту щель ведет прекрасная медвежья тропа, по которой этот "инженер путей сообщения" прыжком без большого усилия достигает противоположной стороны. Здесь как будто бы сама природа наводит мосты, называемые у камчадалов каменными мостами; медведи очень охотно пользуются ими, прокладывая через них свои дороги. Ландшафт этой местности великолепен, чему много способствует Ганальский хребет, который подходит здесь близко и возвышается над окрестными лесистыми холмами. В поперечном ущелье, на запад от каменного моста, охотники с Коряки открыли в прошлом году умеренной температуры теплый источник, который, к сожалению, я не мог посетить.
Повернув отсюда несколько на восток, мы оставили реку, затем пошли по сухой ягодной тундре, перевалили далее чрез низкий, поросший березой, водораздел, после чего вышли опять на сухую тундру и достигли наконец среднего истока Авачи, который мы тотчас же перебродили в неглубоком месте. По левому берегу истока мы проехали еще небольшое расстояние и вскоре разбили наш лагерь. Долина становится все уже, начинают выступать группы скал, а водоразделы, разделяющие средний исток от восточного и западного, делаются все более высокими и яснее выраженными. Галька в быстротекущей реке носит ясновыраженный вулканический характер: пористые, красные, бурые и черные куски лавы заполняют речное ложе. На севере в направлении к истоку этой реки начинаются уже более высокие, даже со снежными пятнами, горы; одна конусовидная гора отделяла от нас долину.
20 августа. Около 8 часов утра улегся туман, не обещавший ничего доброго, и наступила прекраснейшая погода для путешествия. Не медля ни мало, мы сели на лошадей и по сухой тундре поехали вдоль реки в северном направлении. Береговые утесы так близко подступали к воде, что нам приходилось каждый раз переходить реку вброд то на ту, то снова на эту сторону. Мы перебродили также маленький побочный ручей Тимон, вытекающий из ущелья зубчатой, покрытой снегом горы. Непосредственно на берегах реки и ручья часто попадается высокий тополь и стройная ива с маленькими кругловатыми листьями. Отсюда открывается долина, делающаяся все шире по направлению к западу, а в некотором расстоянии от реки возвышается скалистая стена, состоящая из кирпично-красного обожженного камня, сзади которой находится маленькое круглое озеро. Озеро это населено форелями и не имеет никакого заметного стока. На берегах встречается твердая серая горная порода, которая, будучи тонкослоистой, принадлежит, как кажется, к тому же роду камня, который послужил материалом для вышеупомянутой докрасна обожженной скалистой стены. Конусовидная гора, о которой было упомянуто раньше, замыкает долину с севера, подходит здесь близко и расположена от нас на западе, в то время как долина открывается на северо-северо-востоке. Эта гора, которую люди называли Баккенинг, представляет из себя ясно выраженный вулкан, ныне погасший и частью разрушившийся. Вулкан этот принадлежит к числу маленьких низких огнедышащих гор полуострова. Сильно развалившийся, в особенности с востока и юго-востока, вал кратера обхватывает наподобие мантии внутренний конус лавы, высоко выступающий своими заостренными крутыми зубцами. Окружающий его вал кратера состоял попеременно из очень рыхлой массы щебня и пористой лавы, наплывшей сверху; на западе он поднимался на наибольшую высоту и наиболее сохранился, хотя все-таки сильно выветрился и распался, в особенности на краях. Высокий фундамент конуса лавы состоял из чрезвычайно твердого и прочного камня. Эта лава имела темный цвет, была непориста, скорее очень плотна; при поднятии она охладилась, по-видимому, под большим давлением. Это было последнее проявление деятельности уже ослабевающей вулканической силы.
Близлежащие, расположенные на юг, части гор имели точно такое же строение, как и развалившийся кратер Баккенинга. Всюду встречалась туфообразная, песчаная или глинистая, более или менее рыхлая горная порода, которая была или покрыта твердой массой лавы и трахита, или чередовалась с ними, будучи разбросана по высокому разорванному хребту с зубчатыми скалистыми вершинами. Красный цвет кажется преобладающим. Здешнее место представляет из себя страну очень древней, но ясно выраженной вулканической деятельности, время проявления которой должно находиться на границе между деятельностью еще много более древних трахитовых кратеров, каковы Тепана и Пирожников кратер, и временем, когда действующие вулканы заявили о своем существовании и в стране в виде разлившейся лавы. Здесь, в заключение, на Камчатской Вершине, стало быть и в той части полуострова, где гранитные породы первобытной эпохи поднялись из моря в виде островов, как будто перескочив чрез эпоху базальтовых и трахитовых поднятий, наступила новейшая вулканическая деятельность, которая прекратилась с поднятием Баккенинга и его высоко выдающегося конуса лавы, после чего она обнаружилась на юго-востоке, воздвигла там сначала вулкан Коряку, затем еще действующий вулкан Авачу и наконец лежащий несколько севернее вулкан Жупанов. Реку, с шумом прыгающую здесь по порогам, мы оставили влево и с большим трудом на северо-востоке поднялись на возвышенность, которая сначала была покрыта березой (В. Ermani), но скоро перешла в область стелящейся ивы и горной ольхи и наконец превратилась в обнаженную вулканическую горную породу. Вид отсюда был необыкновенно хорош. У наших ног виднелась темная синева первого Авачинского озера, окруженного наподобие большого круглого котла крутыми, голыми, покрытыми только многочисленными пятнами снега скалами.
