Из озера в виде небольшого быстрого и чистого ручья вытекает на юго-запад река Авача; чрез проход в скалах, бушуя, она проникает в нижнюю часть долины, где мы ее оставили. На запад от озера возвышается древний вулкан Баккенинг со своим развалившимся кратером и замечательным, очень твердым и высоким конусом лавы посередине. Повсюду кругом виднеются крутые скалы и глубоко врезавшиеся ущелья с пятнами снега. На севере исток второго верхнего Авачинского озера прорывает скалы, поднимающиеся здесь по берегам в виде крутых утесов; стремительным ручьем, очень незначительной длины, с шумом катясь по порогам, он низвергается в первое озеро. С высоты, на которой мы находились, мы спустились к первому озеру, которое, как кажется, имеет необычайную глубину, обошли его с западной стороны, после чего очутились на коротенькой речке, соединяющей оба озера, и здесь, на правом берегу этого бешеного горного ручья, расположились лагерем. Наша палатка, окруженная рододендронами (Rhododendron), кедрами и горной ольхой, стояла среди величественной и чрезвычайно дикой горной природы.
21 августа. Пользуясь прекрасной погодой, я решил посвятить этот день экскурсиям по прелестной горной местности. Мы оставили свою палатку разбитой, вывели лошадей на роскошный горный луг и стали подниматься вверх по короткому соединительному ручью между обоими озерами. Дорога к верхнему озеру была не длинна, но трудна. Нам приходилось то прокладывать себе путь топором сквозь густую заросль ольхи, то благодаря крутым береговым скалам переходить вброд мелкий, но довольно быстрый ручей. Наконец перед нами открылась котловидная долина верхнего озера. Здесь не было никакой растительности. Еще круче были и ближе подходили к этому второму озеру окружающие его почти отвесные скалы, отражавшиеся в синей воде своими снежными верхушками. У подножия разорванных скал, сложенных из лавы и вулканических образований, всюду валялись груды щебня и вулканические обломки. Дики и прекрасны были окрестности во все стороны. Смущенные, стояли теперь мои проводники на озере, на том самом озере, с именем которого связано так много сказаний и бессмысленных басен. Вода не была ядовитой; в озере жили рыбы, но это, очевидно, не были двухголовые лососи, которые поглощают все живущее; не были слышны и голоса духов, устрашающие людей. Все было совершенно естественно, и ореол, приданный местности сказками и баснями, исчез. Удивительно было невероятное множество лососей, которые плавали в озере и еще более поднимались по быстрому потоку в озеро. Это была главным образом красная рыба (Salmo lycaodon), которая уже в начале июня входит из моря и Авачинской бухты в устье реки Авачи. Теперь, после почти трехмесячного путешествия против быстрого течения и многочисленных порогов, она пришла сюда, в озеро, лежащее высоко в горах у подножия Баккенинга, для того, чтобы выметать здесь икру. Вследствие страшного напряжения сил, которое переносится ради насущнейшей естественной потребности, рыбы теряют свой стальной, серый, металлически блестящий цвет и получают здесь ярко-красную окраску, благодаря чему они бывают ясно видны в глубине хрустально чистой воды. Светлая голубая вода озера кишит стадами крупных, совершенно красных лососей. Невероятно, до какой высоты над уровнем моря поднимаются рыбы, какие препятствия они преодолевают и скольким опасностям подвергаются. Люди, животные уменьшают численность стай; тысячи изнуренных и мертвых рыб покрывают берега, и, несмотря на все это, еще огромные массы их достигают конечной цели своего путешествия. Как велико должно быть количество рыбы, которая из моря поднимается в устья рек, насколько непреоборима сила инстинкта, которая неизменно гонит их внутрь страны, лишает их свободы воли и влечет вперед и вперед на верную смерть!
У подножия Баккенинга с западной стороны мы поднялись на обнаженную вершину, рассчитывая отыскать там проход в долину реки Камчатки, так как туда лежал наш путь. Сделав первое большое восхождение, мы очутились на гребне окраины большой, открывшейся под нашими ногами, котловидной долины, которая была втрое более, нежели только что оставленное нами озеро, и вместе с тем лежала значительно ниже. На западном краю этой высокой котловидной долины возвышается Баккенинг, кругом валялись груды щебня и разбросанные в беспорядке обломки -- все вулканического происхождения. Никакого стока не было заметно, однако видны были ясные следы того, что совершенно сухая в настоящее время долина по временам, во время таяния снега, наполняется водой. Только сквозь рыхлую массу щебня вода могла проложить себе путь к озеру, лежащему низко под этим котлом. Никакого кратера не замечалось, но была провальная долина, каковые нередко встречаются у подножия и в соседстве вулканов. Возникновение этой котловидной долины, примыкающей непосредственно к подножию Баккенинга, находится в тесной связи с поднятием вулкана. Точно так же и оба Авачинские озера представляют из себя такие же провальные водоемы, возникшие еще ниже у подножия того же вулкана.
Мы обошли вулкан кругом, следуя по большей части вдоль гребня котловидной долины, и вышли на западный склон горы. Если смотреть отсюда, Баккенинг имеет совершенно другой вид. Край кратера, здесь еще менее разрушившийся, поднимается высоко над внутренним конусом лавы и придает горе вид высокого притуплённого конуса с глубоко изборожденными боковыми поверхностями. Отсюда на запад открывается глубокая и широкая долина, в отдаленном конце которой можно различить Ганальскую тундру. К этой широкой долине от подножия вулкана круто спускается небольшая поперечная долина. Таким образом, мы отыскали дорогу, которая должна была привести нас к Пущине.
Мы поднялись на старый кратер по его разрушившемуся боку и достигли подножия внутреннего конуса лавы. Круто, с отвесными боковыми поверхностями высовывается эта колоссальная скала лавы посреди и над мантией кратера. Лава очень тверда, совершенно непориста и имеет очень темный серый цвет. На конусе не замечается никаких следов выветривания, даже на его зубчатой вершине. Если даже этот поднявшийся кверху поток лавы совершенно заполнял все прежнее отверстие кратера, как это и следует принять, то Баккенинг, по крайней мере в этот период его деятельности, все-таки принадлежал к вулканам умеренной величины. Прежние извержения выбрасывали потоки лавы, совершенно переполнявшие жерло вулкана, как это видно на разрушенном в настоящее время кратере. Между тем, этот прямостоящий конус лавы никогда не переполнял кратера, но после поднятия остался на месте вследствие ослабления вулканической силы и остыл. Здесь, в этом месте, он был продуктом последнего напряжения подземной деятельности.
С вершины горы я снова взглянул на великолепный горный ландшафт. Кругом вокруг нас в самых диких формах громоздились горы, а между ними виднелись разорванные долины и ущелья. Посреди этого хаоса скал против нас блестели на востоке оба Авачинские озера с их голубой спокойной поверхностью воды, на западе среди столь же диких скал также сверкала водная поверхность маленького озера, из которого берет начало исток реки Камчатки. Хотя и не были видны, но недалеко отсюда на западе находились также истоки реки Быстрой, текущей по направлению к Большерецку. Таким образом, на этом важном водоразделе, в Камчатской вершине и в смежной области поднятия Баккенинга, берут начало три главных истока р. Камчатки. Мы вернулись назад в нашу палатку почти той же дорогой. От края кратера вулкана мы круто спустились в лежащую подле небольшую котловидную долину, перешли ее и чрез восточный ее край также очень круто спустились к реке и к нашей палатке. Лава очень походила на лаву Авачинского вулкана, а край котловины точно так же, как и кратер, состоял из тех же слоев щебня и потоков лавы. Между скалами встречалась в изобилии мелкая горная трава, чаще всего попадалась очень вкусная кислица -- любимый корм аргали, из которых мы не видали ни одного. В 8 часов вечера мы были уже в палатке и подкрепились очень вкусным супом, который приготовили камчадалы из упомянутой выше кислицы.
22 августа. Опять при хорошей погоде мы разобрали палатки, затем принялись деятельно работать топором, чтобы устранить упомянутый вчера ольховый кустарник и проложить дорогу для лошадей. В 9 часов утра мы достигли наконец верхнего озера и, как вчера, по гребню котловидной долины спустились к подножию Баккенинга. С западного склона этого вулкана дорога пошла круто вниз в большую, открывающуюся в на западе, долину. И здесь еще мы принуждены были сильно спускаться под гору, пока не достигли области березы, где на берегу восточного истока реки Камчатки, на прекрасном лугу, ненадолго мы отпустили лошадей отдохнуть. Эта река, как уже было упомянуто, берет начало из маленького озера, заметного с высоты, и порогами и водопадами низвергается круто на запад, где мы оставили ее, когда она уже приняла вид несколько более спокойно текущей реки.
В большой котловидной долине мы нашли сегодня многочисленную колонию сурков, усердно собиравших запасы провизии на зиму. Раньше не попадалось ни одного живого существа. Повсюду валялись маленькие и большие куски лавы, как будто разбросанные кругом сильным извержением. Когда после лазания по горам лошади отдохнули, мы прошли еще два, поросшие мохом и мелким кустарником, круто спускающиеся вниз, холма из кусков лавы, причем перешли чрез них не без опасности для ног бедных лошадей; после этого мы достигли ровной долины, берега которой поросли тополем и ивой (ветловиной). Здесь река получает два многоводных притока, один с северо-востока, другой с юго-востока и течет, еще более бушуя, вниз по долине. Мы следовали по реке еще несколько верст далее и, прежде чем достигнуть большой дороги от Ганала на Пущину, расположились лагерем. Лес был здесь очень густ и высок, и тем самым указывал на то, что мы спустились с гор уже довольно низко. Сзади нас на востоке поднимался величественный, далеко превышающий горы, насколько они были видны, высокий притуплённый конус Баккенинга, сильно разрушившаяся восточная сторона которого была удалена от нас. Отсюда издали ясно было видно, что эта вулканическая страна обязана своим существованием не одному поднятию, но что должен был следовать целый ряд бурных проявлений вулканической деятельности для того, чтобы воздвигнуть этот хаос древних потоков лавы и массы щебня, на которых и из которых, как последний акт этой деятельности, был взгроможден относительно небольшой вулкан.
Вечером с востока надвинулись тучи и разразились дождем.
23 августа. После двухчасовой езды по луговой местности мы достигли места слияния обоих главных истоков реки Камчатки, т. е. одного, вытекающего с запада из Срединного хребта, и другого, изливающегося с восточной стороны, течение которого таким образом мы проследили. Почти одновременно мы вышли также на большую дорогу от Ганала на Пущину и достигли этого последнего места около часа пополудни.