Я рассчитывал еще исследовать часть вулканов восточного ряда, в особенности область Семячика. Для этого путешествия я не мог найти более пригодного проводника, нежели старый тойон с Кирганика Афанасий Чуркин. До этого места, стало быть, надо было добраться поскорее. Машигина и Столбатчикова я оставил здесь, а сам с одним казаком поехал в знакомую уже мне долину Камчатки до Кирганика.
24 августа. Река Камчатка до Шаромы еще слишком мелка для того, чтобы плавать на ней на лодках (Batts), вследствие чего это расстояние необходимо было пройти на лошадях. В бедной Пущине не было ни одной лошади, но мой старый друг Машигин был настолько любезен, что предложил мне для этой дороги своих лошадей, причем хотел подождать здесь, пока они вернутся. Поэтому я должен был спешить и уже очень рано утром выехал. Дорога пролегала правым берегом по лугу и прекрасному березовому лесу (В. alba) с обычным подлеском из шиповника, Lonicera и Crataegus; на берегах многочисленных маленьких второстепенных ручьев росли тополи и высокие ивы (ветловина). После довольно быстрой езды около часу дня мы были в Шароме, затем, недурно пообедав, тронулись дальше на Верхнекамчатск уже на лодках. И на этом пути точно так же нет ничего достопримечательного.
Быстро по направлению к северу увеличивается ширина долины р. Камчатки, в особенности удаляется от реки на запад Срединный хребет, между тем как Восточный остается поблизости. Оба хребта по направлению к северу становятся постепенно все выше и круче, между ними расстилается долина Камчатки, представляющая из себя почти совершенно ровную, покатую к северу от Камчатской Вершины, местность, образованную делювиальными наносами. В южном конце этой долины, где она имеет еще незначительную ширину благодаря тому, что хребты близко сходятся друг с другом, она до такой степени заполнена делювиальными отложениями, что горы только незначительно возвышаются над нынешним дном долины, вследствие чего они кажутся низкими, между тем далее на север, по мере того как ширина долины увеличивается благодаря равномерному распределению наносов и пограничные горы больше выступают наружу и выглядят выше. Эта область наносов, имеющая на север от начала реки Камчатки сотни верст протяжения, прорезывается величайшей рекой полуострова. В своей южной части область вообще суше и много выше, напротив того в северной она влажней и покрыта маленькими озерами и болотами.
Соответственно этому в южной части преобладают прекрасные луга с березовыми рощами (В. alba) и зарослями травы, в средней части эта область поросла хвойным лесом (лиственницей и пихтой), а в северной преобладает кустарник ивы и ольхи. В тех местах, где от подошвы близко подходящих вулканов в долине выступает лежащая по соседству горная порода, чаще появляется лес березы (В. Ermani), смешанной с кедром.
В то время как южнее Шаромы в реку Камчатку впадают только очень маленькие ручьи, едва заслуживающие упоминания, отсюда до Верхнекамчатска река получает уже больших размеров притоки, из которых я приведу здесь главнейшие, считая по порядку с юга на север: с Восточного хребта впадают: Малая и Большая Клюквина, Ельдемич, Бану и со Срединного хребта Везимск, Визит, Каказа, Чебаевская и Куречева, из которых последняя представляет из себя только рукав в устье Андреяновки. Масса лососей, совершающих свой ход и непрерывной густой стаей плывших нам навстречу против очень сильного течения, в этом году была так велика, что удивлялись даже камчадалы. Теперь я имел случай убедиться в справедливости того, что говорит Эрман (стр. 457), а именно, что бывает слышно и ясно чувствуется трение о лодку проходящих мимо лососей. Несколько раз я глядел на массу рыбы, кишевшей в воде, желая убедиться в том, что меня не обманывают глаза и уши. Это такого рода явление, которое надо видеть самому, чтобы поверить его справедливости. Рассказ Эрмана, этого вполне достоверного автора, описывающего камчатскую природу и ее особенности, возбуждал во мне раньше большое сомнение, пока все это я не испытал сам и не видел собственными глазами.
Тысячи лососей, буквально вытесненные из воды, лежали мертвыми на берегу или, изнуренные, еще бились. Бродящие на свободе ездовые собаки, медведи и другие хищные звери кормятся этой рыбой; во всех местечках в бесчисленном множестве ее ловят и люди, и все-таки колоссальная, делающаяся все более плотной, масса лососей пробирается в верхнее течение реки. Когда в 10 часов вечера мы прибыли в Верхнекамчатск, то все население оказалось занятым рыбой, хотя уже повсюду в балаганах были сложены очень большие запасы ее. Столь деятельная работа вызывается необходимостью, так как чрез несколько недель это богатство исчезает и тогда на всем протяжении большой реки Камчатки трудно найти хотя бы одного лосося. В то время только в отдаленнейших ручьях, в области истоков, высоко в горах, да и то, как редкость, попадаются еще до поздней осени и даже Рождества Христова живые, но совершенно исхудавшие рыбы вида, называемого кизуч (Salmo sanguinolentus).
25 августа. Сегодня мы продолжали путешествие по реке на Кирганик. Несколько лет тому назад Андреяновка прорыла себе новое русло, причем место, где стояло старое укрепление Верхнекамчатск, было совершенно смыто. Несколько ниже мы проходили около старого устья этой реки, где прежде находилось место казни (Грешная), о котором еще теперь жители хранят недобрую память, так как там после большого восстания в 1731 году строгий полковник Василий Мерлин привел в исполнение смертный приговор над казаками и камчадалами. Почти против этого места двумя рукавами изливается Ковыча (Эрман пишет Повыча), вытекающая с востока из Валагинского хребта. В ее верховьях существует много достойных упоминания проходов к восточному берегу полуострова, которыми очень часто пользовались в прежнее время, а именно: уже упомянутый проход к верхнему течению реки Авачи, затем проход к реке Налачевой и наконец особенно излюбленный проход к реке Жупановой (по-камчадальски Шапхад). Этот последний благодаря его узким опасным ущельям называется также Верблюжье Горло. Следуя далее левым берегом, мы вышли на устье Верлатовки и на рукав Сигачик, где в начале столетия стояли казармы нередко упоминаемого здесь батальона, ныне же от них остались только кучи обломков. Далее по правому берегу следовали Сосникские ключи, а по левому устье ручья Милковки, на котором лежит деревня Милкова. В Милковой, где я оставался недолго, один старик с опечаленным видом показал мне свою засеянную ячменем пашню, совершенно уничтоженную сильным ночным морозом 8 и 10 июня. Весь труд и все заботы пропали даром.
Несмотря на то, что правительство очень заботится о земледелии, многолетний опыт говорит против него. Скотоводству же, которое здесь очень легко прививается, придается меньшее значение.
В дальнейшем пути на Кирганик мы прошли по правой стороне устья Валагина и Асаныча, а на левой устье Амчарика, после чего вышли на Кирганик, вытекающий из Срединного хребта, и вместе с тем достигли цели нашего путешествия -- местечка Кирганика. В 7 часов вечера вместе со старым тойоном Афанасием Чуркиным мы уже пили чай и совещались насчет дальнейшей дороги в Восточный хребет. Главный пункт был решен еще сегодня, а именно, что проводником будет Чуркин.
26 августа. Старого Чуркина нетрудно было уговорить принять участие в путешествии, потому что едва только я сделал ему такое предложение, в душе старого горячего охотника проснулась страсть к охотничьим приключениям. С удивительной быстротой сделал он все распоряжения к путешествию, и уже после обеда лошади, седла и даже провизия были готовы и лежали на месте.