6 октября стоял очень хороший день. Когда рассеялся утренний туман, на северо-восточной стороне горизонта открылся величественный горный ландшафт. Зубчатый кряж, казавшийся почти как ряд старых, не очень высоких кратеров, тянется с северо-запада на юго-восток, начинаясь далеко внутри местности, известной здесь под именем сердца Камчатки, т. е. области истоков рек Авачи, Камчатки и Быстрой. В том же направлении, вплотную прилегая к этому кряжу, возвышается Коряцкая сопка, а рядом с нею -- Авача со своей дополнительной вершиной -- Козельской сопкой; последняя, в свою очередь, как менее высокая, представляется старым краем кратера Авачи и, замыкая этот ряд гор, опускается к морю.

Коряцкая, или Стрелочная, сопка -- прекрасный, немного лишь притуплённый конус в 11500' вышиной. Он опускается на северо-запад по направлению к зубчатому кряжу несколько круче, чем со стороны Авачи. Но верхний край кратера, как кажется, опускается немного ниже с этой стороны. Особенно великолепный вид представляют колоссальные продольные ребра Коряцкой сопки, спускающиеся очень правильно по всем сторонам от верхнего края к подошве горы. Эти мощные острые ребра представлялись в виде больших, направленных к вершине горы, подпор и казались почти черными на белом фоне сопки, уже несколько покрытой снегом. За все время своего наблюдения я ни разу не замечал каких бы то ни было следов деятельности описываемого вулкана. Я не мог также найти указаний об этом у других путешественников. Но старик Машигин, напротив, уверял меня, что от времени до времени из кратера выходит немного дыма.

Авачинская сопка поднимается с несравненно более широкого основания и достигает высоты лишь 8700'. Она испытала, по-видимому, не менее двух больших катастроф. В первый раз эта гора, также отчасти ребристая в своих нижних отделах, вследствие провала уменьшилась почти до половины первоначальной высоты, оставив лишь обширный кратер с очень высоким краем -- Козельскую (высота более 5000'). Затем в этом обширном кратере обвала гора снова восстановилась за счет потоков лавы и изверженных масс, но новообразование шло преимущественно с северо-запада, часть же старого кратера (Козельская) осталась далеко к юго-востоку. После того произошел второй провал; вулканическая деятельность опять повела к образованию конуса в этом втором, гораздо меньшем, кратере обвала. При основании обе сопки совершенно сливаются в одну гору; только на высоте Козельская, этот старый обломок прежнего кратерного края, поднимается в виде отдельного образования, что и подало повод к ошибочному взгляду, будто она представляет самостоятельный вулкан.

Если по линиям падения самых древних оснований частей Авачи реставрировать весь древний конус, каким он являлся, вероятно, первоначально, то получается горный исполин, далеко превышающий высоту Коряцкой сопки. С этим вполне согласуются также показания старика Машигина. Он рассказал мне о страшном происшествии, имевшем место приблизительно 25 лет тому назад. Авачинская сопка, прежде гораздо более высокая, чем Коряцкая, внезапно провалилась при страшнейшем треске и сильных подземных толчках. Солнце затмилось, на обширном пространстве выпал сильнейший дождь пепла, образовавший такие мощные слои, что всю траву засыпало, кусты пригнуло к земле, а ветви дерев сломились. Огненные столбы поднимались высоко к небу и изливались колоссальные потоки лавы. Это извержение совпадает, по-видимому, с тем, которое произошло в 1828 г. и о котором сообщают Китлиц {F. H. v. Kittlitz, Denkwürdigkeiten einer Reise nach dem russischen Amerika, nach Mikronesien und durch Kamtschatka, Gotha, 1858.} и Эрман {Adolph Erman, Reise um die Erde. Bd. 3, Berlin, 1848.}. Эрман (т. 3, стр. 76) приводит даже метеорологический журнал бывшего губернатора Камчатки Станицкого, в котором буквально сказано: "17-го апреля (нов. ст.) 1828 г., в 8 часов утра, при слабом юго-западном ветре земля покрылась сажей и пеплом; около 10 часов 30 минут утра вся юго-западная часть горизонта была так темна как в полночь, а воздух наполнился сильно пахучими серными парами". Далее: "12-го июня (нов. ст.), в 7 часов утра, слышен был шум, подобный грому, и вскоре затем распространился невыносимый серный запах, откуда я и заключил, что Авачинская сопка лопнула".

Машигин утверждал, что Козельская существовала уже до этого извержения, очевидцем которого ему пришлось быть, поэтому нужно допустить, что вышеупомянутый второй провал последовал в 1828 г. Образование же Козельской относится к первой, гораздо более древней катастрофе. Точно также следует считать с 1828 г. начало постепенного восстановления теперешнего конуса, выдающегося над остатками старого кратера.

Далее Машигин сообщил мне, что до последнего извержения, еще будучи высокой горой, Авача действовала очень слабо, выпуская только небольшие облака пара. После же извержения, напротив, вулкан постоянно обнаруживал более интенсивную работу, отчего и заслужил у местных жителей название Горелой сопки.

Я сам тоже никогда не видал этой горы недеятельною. Напротив, мне нередко приходилось наблюдать очень большие клубы пара, выходившие из кратера. Между прочим, и сегодня усиленная деятельность вулкана обнаруживалась значительным выделением пара.

Машигин с сожалением рассказывал о том, как сильно изменилась гора после описанной катастрофы. Особенно чувствительно было полное уничтожение участков, где прежде была прекрасная охота на диких баранов (Ovis argall). Все богатые пастбища с обильной и мощной альпийской растительностью пропали, животные, понятно, ушли. Бараны, соболи, сурки и дикие олени прежде водились там в изобилии, и всякая охота за ними доставляла богатую добычу. Теперь все мертво, и даже сам рассказчик не может ориентироваться как следует в этом хаосе новообразований. Исполинские глыбы, мощные слои пепла, глубокие трещины и обширные потоки лавы занимают в настоящее время места, где прежде были мягкие ковры из сочных трав. Охота теперь возможна лишь на Коряцкой сопке, которая не была тронута катастрофой, но и здесь она стала гораздо менее добычливой благодаря обильному выпадению пепла. В настоящее время охотник, желающий добыть баранов, должен отправиться к сердцу Камчатки (Камчатская Вершина), т. е. к истокам рек Авачи и Камчатки и к Ганальским Вострякам, -- туда ушло большое количество благородной дичи.

Как и в других местах Камчатки, охота и рыбная ловля сосредоточивают на себе все интересы здешних жителей. Это вполне объясняется тем, что земледелие представляется здесь почти невозможным, и что, следовательно, населению остается прибегать, главным образом, к названным промыслам. Побочное и, как мы видели в Петропавловске, небезуспешное занятие жителей заключается в огородничестве. Остается еще пожелать, чтобы скотоводство достигло здесь большего процветания, потому что эта отрасль хозяйства обещает, по-видимому, очень много для будущего всей страны.

Старый Острог расположен очень хорошо, на удачно выбранном месте, и к тому же лежит очень живописно на красивой реке. Рыбная ловля здесь весьма обильна, а близлежащие охотничьи участки изобилуют дичью. Четыре дома, составляющих поселение, заняты почти исключительно семейством Машигина, потому что его три сына со своими семействами живут здесь же. Все, по-видимому, процветает под патриархальным управлением опытного старика. В домах, хорошо содержимых, бросаются в глаза порядок и чистота. Все производит впечатление полного благосостояния и гостеприимства. Так, за едой меня угощали всевозможными вкусными яствами, и я мог убедиться таким образом, что обитатели острога не только разумно пользуются дарами природы, но и еще не пренебрегают скотоводством и огородничеством. В числе подававшихся блюд было, между прочим, и одно чисто камчатское, с которым мне более чем хорошо пришлось познакомиться впоследствии: клубни Fritillaria Sarana в вареном и печеном виде, напоминающие картофель, только, пожалуй, послаще.