-- Вот счастье-то Долгоруковым приплыло! Поди, не чаяли? -- проговорил какой-то степенный купец с седой окладистой бородой, обращаясь к стоявшему с ним рядом старику с добрым, приятным лицом.
-- Ох, ваша милость, господин купец, счастью тому нечего завидовать. Счастье на земле переменчиво!
-- Известно есть... Куда же оно подевалось?
-- Вот ты говоришь, что к Долгоруковым приплыло счастье: князь Алексей Григорьевич дочку свою обручает с императором Петром. С первого-то раза оно, пожалуй, и похоже на счастье, а если разобрать, счастья-то и нет!
-- Заладил ты, почтенный: "Счастья нет!" Какого же еще надо тебе счастья?
-- А припомни-ка, господин купец, когда Меншиков обручил свою дочь Марью с великим государем, так ведь он тоже думал, что счастливее его нет на свете человека...
-- Ты вот про что...
-- Не начало, а конец вершает дало. Кто нынче счастлив, завтра несчастным может быть, -- наставительным голосом произнес старик.
-- И большую теперь, братец ты мой, заберут силу Долгоруковы, -- проговорил какой-то поджарый, испитой человек с бледным лицом, в нагольном полушубке и в овчинной шапке, очевидно мастеровой, обращаясь к товарищу, тоже мастеровому.
-- А ты, Ванька, язык-то прикуси, а в рот набери каши. Гляди, не попади в сыскной приказ.