-- Отец жив, а мать... давно умерла, -- отрывисто ответила Марина и стала кутаться в свои лохмотья, приготовляясь уйти.
-- Но скажи мне, по крайней мере, как звали мою мать? Я стану молиться за ее душу.
-- Ее звали так же, как и тебя, то есть Марьей.
-- А как зовут моего отца? Хотя я и не знаю его, ни разу не видала, а все же, по Божьему закону, должна о здравии отцовском молиться.
-- Это я тебе не скажу, Маруся, да и молиться за него нечего: он не стоит твоей молитвы, не стоит, -- сурово проговорила старая Марина. -- Он -- знатный, важный барин, но злой и нехороший. Он бросил, совсем забыл о тебе. У него есть другие дочери, тех он любит. Да, да, он злой, сам знатен и богат, живет в палатах каменных, что дворец, а свою дочь -- тебя, Маруся, -- заставил жить в лачуге.
-- Но за что же отец не любит меня? Что я сделала ему? Ведь он меня не знает, как и я его.
Крупные слезы блеснули на красивых глазах Маруси.
-- Придет время, все, все узнаешь.
-- Бабушка, теперь мне и горько, и больно ждать!.. Лучше бы ты мне ничего не говорила.
-- И не сказала бы, если бы ты с вопросами не пристала. Ну да полно говорить об этом!.. Лучше скажи мне про офицера, который так часто повадился к нам ходить.