-- Грех-то какой, отцы мои, грех-то какой! Брат на сестру посягает, в тяжелой неволе, по неведению, сестру держит! А как похожа цыганочка на свою мать-покойницу... Вылитая мать, такая же красавица! Ишь ты, дела-то какие!.. Ту князь Алексей Григорьевич сгубил, а эту его сын задумал погубить... брат -- сестру!.. Что мне делать, как быть? Как от беды цыганочку спасти? Ехать в Москву и предупредить князя Ивана Алексеевича, сказать ему, кого он в неволе держит? Пожалуй, еще не поверит, меня же обвинит... Ах, вот, придумал, придумал!.. -- В этот момент он очутился уже в своей комнате и, позвав дочь, тихо сказал ей, оглядываясь по сторонам: -- Слушай, Анютка! Я сейчас пойду в лес и работников возьму с собою... Не скоро я вернусь домой. Ты без меня выпусти невольную гостью... Пусть она куда хочет, туда и идет, и сама с ней ступай.
-- Тятька, да ты шутишь, что ли? -- тараща глаза от удивления, проговорила девочка.
-- Не до шуток мне, не до шуток... Скорее бегите! Тем нашу гостьюшку спасешь от большой беды. Дней через пяток ты приходи домой. За тебя я не робею, ты не пропадешь.
-- Не пропаду, тятька. А теперь я повинюсь тебе: ведь я сама хотела выпустить на волю Марусю -- уж очень ее я полюбила, да и сама с ней бежать хотела.
-- И ладно бы, Анютка, сделала.
-- Как же это, тятька, ты Марусю выпускаешь? Разве ты не боишься молодого князя? -- удивленно спросила Анютка.
-- Не я ее выпускаю, а ты... Поняла, что ли?
-- Поняла... И хитрец же ты, тятька, вот хитрец!
-- Ну, мне пора в лес. Прощай, дочка, храни тебя Бог! Бегите в Москву; наша гостья-боярышня там проживала. Как доведешь ее до города, так она, небось, легко дом свой найдет. А сама ты дней через пять домой вернись, ждать буду... Только гостье ни слова не говори про то, что я тебе велел ее на свободу выпустить. Ну, прощай, ухожу.
Гаврила Струков, прихватив с собою работников, вышел "обозревать" лес, а Анютка, счастливая, довольная, побежала наверх к Марусе и, задыхаясь от волнения, проговорила: