-- Не я вас, а вы меня к погибели тянете, -- резко и сердито проговорил молодой князь. -- Уйду я от вас... Делайте что хотите без меня, а меня оставьте, не впутывайте!
-- Ну, ну, полно, полно. Сам пойми: теперь дорога всякая минута, а ты уходишь, оставляешь государя одного, -- уже совсем мягким голосом проговорил князь Алексей, сразу вспомнив, какое значение имел у государя его сын.
-- А вы где же были? -- спросил у него князь Иван.
-- У Катерины. Вот тоже девка! Сладу с нею нет... Говорю ей: "Поди хоть на одну минутку к государю, навести его!" -- а она идти и не думает! Заразиться, вишь, боится. А вот цесаревна не боязлива, приехала... Ничего бы, кажись, не пожалел, лишь узнать, о чем она с государем говорила!
-- А вы бы у стен спросили, -- хмуро заметил князь Иван, -- если вам так интересна эта беседа.
-- Ох, Иван, Иван!.. Ты да дочь Катерина -- божеское наказание для меня!
-- Погодите, божеское наказание еще впереди! -- как-то загадочно промолвил молодой князь Долгоруков.
-- Ну, ну, ладно, не каркай! -- уже более примирительно сказал ему отец. -- К государю-то пойдем скорее. Смотри, Иван, теперь в оба... всякая минута дорога.
Долгоруковы вошли к умирающему императору-отроку.
Цесаревна Елизавета Петровна окончила молитву, подошла к своему державному племяннику, который все еще находился в забытьи, перекрестила его и, бросив гордый, презрительный взгляд на Алексея и Ивана Долгоруковых, направилась к двери.