Кроме того, Меншиков, приготовляясь умирать, послал письма также и к членам верховного совета, поручал им свою семью и просил прощения, если согрешил перед кем.
Александр Данилович и на самом деле был очень слаб: он страдал сильной лихорадкой и кашлял кровью.
Волей-неволей юному государю пришлось отложить охоту и ради приличия поехать навестить больного министра.
Александр Данилович, худой, бледный, расслабленный лихорадкою, принял своего державного гостя, лежа в постели.
-- Прости, государь, что лежу перед твоим императорским величеством... Встал бы, да не могу, -- слабым голосом проговорил он. -- Умирать я собрался, государь.
-- Зачем умирать? Живи.
-- Что жить, когда жизнь немощного старика теперь стала никому не нужна? Пожил, послужил, пора очистить место другим, молодым, а мне и на покой... Верой и правдой служил я, государь, твоему великому деду; служил императрице Екатерине и тебе думал послужить нелицеприятно, да не судил Бог, не судил.
Тут Меншиков сильно закашлялся. Он стонал и метался.
Когда припадок кашля миновал, Меншиков опять заговорил:
-- Государь, когда меня не станет, выбери себе достойного помощника, хоть Остермана; он хотя и немец, но, кажется, любит Россию и тебя, государь. Держава твоя велика, однако не устроена. Твой дед, покойный император, много трудился, много им начато, но не кончено, и тебе, государь, придется доканчивать. Послужи земле и народу, и за это Бог возвеличит тебя, как возвеличил твоего великого деда. Последуй ему, он до самой своей смерти неусыпно трудился. Если я в чем согрешил или провинился перед тобою -- прости меня, верного и преданного тебе раба. Прости умирающему... Видит Бог, что все мои желания были к твоему, государь, благоденствию и к благоденствию твоего народа.