-- Но, государыня, царевич молод и не сможет управлять таким большим царством, -- тихо, вкрадчиво и вместе с тем почтительно сказал Меншиков.
-- А ты-то, князь, на что же? Ты и другие вельможи станете помогать ему. Ты будешь главным правителем.
Тщеславному Меншикову только и нужно было этого; он едва мог скрыть свою радость и притворно-печальным голосом промолвил:
-- Тяжелое, непосильное бремя изволите возложить на меня, ваше величество!
-- Тебе Бог поможет, князь Александр Данилович!
-- На Него, Единого, только и возлагаю все свое упование, всемилостивейшая государыня! -- Усердно перекрестившись, Меншиков встал, подошел к двери, приотворил ее немного и, уверившись, что в соседнем зале никого нет, опять плотно притворил дверь, после чего опустился на колени перед больной императрицей и с волнением проговорил: -- Довершите, государыня, свое благодеяние и даруйте соизволение на брак царевича Петра с моею дочерью Марией...
-- Вот чего ты хочешь, князь? Но ведь этим ты наживешь себе немало врагов и завистников, -- задумчиво ответила государыня. -- Смотри, князь! Злоба да зависть многое могут сделать. Ты все стремишься к величию... тебе всего мало... Смотри, князь, не рухни!.. По дружбе и расположению говорю тебе это!..
-- Бог даст, минует меня такая тяжелая участь! Ведь если вы, ваше величество, своим царским словом освятите этот брак, то перед ним должны будут замолкнуть все голоса зависти и недоброжелательства. Ведь царское слово -- закон. Да и его высочество наследник-цесаревич найдет во мне и преданнейшего слугу, и поистине родного отца. Ведь он будет моим зятем, названным сыном.
-- Давай Бог, давай Бог!.. Если так, то я согласна на этот брак цесаревича. Храни его, Александр Данилович, и будь ему верным помощником в делах правления!
Меншиков, опустившись на колени, горячо поцеловал руку монархини, а она, утомленная этой беседой, откинулась на подушку и смежила глаза в полудремоте.