-- Да ты с ума сошла?! -- с неудовольствием проговорил князь. -- Ведь это такое великое счастье! Подумай сама только!.. Ведь ты станешь повелительницей величайшей в мире страны!.. А богатство, а власть, а могущество!.. Ведь все станут преклоняться перед тобой, и если повести дело с умом, то и себя, и всех нас прославить можешь! Это ли не счастье?! Да ведь не понимать этого -- значит быть круглой дурой!.. Я даже представить себе не могу, как всего этого не понимать возможно!..
-- Разубеждать вас я не буду, так как все равно вы не послушаете меня. Противиться тоже я не буду, потому что вы все же поставите на своем, но скажу вам, что в этом неравном браке я вижу не счастье, а большое, большое несчастье...
-- И ты про несчастье заговорила? Да что вы с матерью, сговорились, что ли, пугать меня каким-то несчастьем? Где оно? Откуда вы видите его?
-- Ах, папа, папа, вы заблуждаетесь!
-- Благодарю покорно! Уж ты учить меня вздумала? Живучи в Польше у дяди, ты, видно, научилась там польским манерам? Но -- нет! -- твои наставления я слушать не хочу! -- закричал на дочь рассерженный князь.
-- Я не понимаю, папа, на что вы гневаетесь? Ведь я сказала вам, что из вашего повиновения и воли не выйду. Вы желаете, чтобы я старалась понравиться государю-мальчику, приняла меры к тому, чтобы увлечь его, и я буду стараться, но что из этого выйдет, я не знаю, только думаю -- мало хорошего...
-- Ну, это мы увидим, увидим! А теперь ступай. Только прошу не забыть моих слов и готовиться к приезду государя! -- уже совершенно раздражившись, закончил князь Алексей Григорьевич.
В ответ на слова отца княжна Екатерина лишь тяжело вздохнула и поспешно вышла.
"Что это значит? Я думал, Катя запрыгает от радости, а она чуть не плачет. Неужели ее не прельщает быть женою императора? Уж не любит ли она кого? Надо постараться разведать!" -- провожая взглядом дочь, подумал князь.