-- Что вы, что вы, государь, да разве это можно? Ведь вы ее племянник.
-- Ну так что ж! Ведь за границей-то это сплошь да рядом делается!.. А ведь и моя матушка покойная немка была и даже, сюда приехав, православной не стала.
-- Так-то так, государь, -- попробовал возразить Долгоруков, -- но ведь вы-то -- император православной Руси, и царевна православная. Никак этот брак невозможен! -- настойчиво повторил князь Иван, тотчас же сообразив всю опасность подобного брака для планов своей семьи.
-- А я покажу, что возможно! -- крикнул Петр Алексеевич. -- Что может помешать моему желанию и воле? Ведь я -- император!
Видя, что этот разговор волнует императора, и не желая возражениями обострять вопрос и указанием на возможные препятствия возбудить в Петре упорство и настойчивость, князь Иван предпочел покончить разговор на эту тему и перевел его на посещение царицы-инокини.
Император подтвердил, что поедет к ней на следующий день.
Это известие было передано в Новодевичий монастырь, и там поднялась большая суета. Начиная с игуменьи и кончая простой беличкой, все были заняты приготовлениями к встрече государя.
Немало волновалась и Евдокия Федоровна, поджидая своего державного внука. Старушка то и дело подходила к окну и посылала своих прислужниц к монастырским воротам посмотреть, не едет ли государь.
Наконец, в безветренном, тихом воздухе с колокольни Новодевичьего монастыря раздался густой благовест в большой колокол.
-- Едет, едет царь, -- вбегая в келью государыни-монахини и задыхаясь от усталости, проговорила молодая послушница, которой было приказано ждать у святых ворот и, как покажется карета государя, бежать и известить о том царицу-инокиню.