-- Далеко ли? -- дрожащим голосом спросила Евдокия Федоровна.
-- Близехонько, к монастырю уж подъезжает. Карета-то, видать, золотая, а кони-то белые. А около кареты государя скачут какие-то воины в шляпах с перьями и все они в золотых галунах, -- запыхавшись рассказывала молоденькая послушница.
-- Ну, ну... полно! Ступай к себе! -- сказала царица и обратилась к ближней прислужнице: -- А ты, Лукерья, от окна не отходи и, как завидишь, что государь ко мне свой путь направил, сейчас о том скажи. Сама я с кресла двинуться не могу. Дрожат и ноги, и руки, сердце замирает. С чего -- и сама не ведаю!
-- С радости, государыня-матушка, с радости! Да вот и государь шествовать изволит, -- отскакивая от окна, быстро проговорила Лукерья.
-- Слава Богу, дождалась!
С трудом поднялась с кресла Евдокия Федоровна и, поддерживаемая своей любимой прислужницей, пошла к двери навстречу своему державному внуку.
-- Здравствуйте, милая бабушка, здравствуйте. Я очень рад свиданию с вами, -- весело и почтительно проговорил император-отрок.
-- Здравствуй, внучек, дорогой Петрушенька, светик мой! -- крепко обнимая государя, задыхающимся от слез голосом проговорила царица-инокиня.
-- Здоровы ли вы, бабушка?
-- Здорова, государь-внучек, телом здорова, да вот душа моя скорбит смертельно.