-- С чего это, бабушка? Может, вы чем недовольны?.. Так скажите, прошу вас!
-- Спасибо, Петрушенька, спасибо! Всем я довольна... А это кто с тобой? -- спросила Евдокия Федоровна, показывая на вошедших к ней за государем великих княжен Наталью Алексеевну и Елизавету Петровну.
-- Сестра моя Наташа. Не узнала, бабушка?
-- Наташенька, голубушка моя, родная, сиротиночка!.. -- И царица-монахиня принялась обнимать и целовать свою внучку, великую княжну.
-- А это, бабушка, -- моя тетя, Елизавета Петровна, -- проговорил государь, подводя за руку к царице-монахине красавицу царевну.
-- Здравствуй, царевна... здравствуй! Если не брезгуешь, то поцелуй меня старуху! Твоему отцу, царю Петру, была я не чужая, -- сухо проговорила Евдокия Федоровна.
-- Что вы, что вы! Вами брезговать! Я так рада видеть вас, государыня-матушка! -- И Елизавета Петровна, крепко обняв, поцеловала несчастную жену своего отца.
-- Ты добрая, ласковая... видно, не в отца... А ты, внучка моя милая, с чего такая худенькая да бледная? Или тебе, светик мой, нездоровится? -- любовно посматривая на великую княжну Наталью Алексеевну, спросила царица-монахиня.
-- Мне, бабушка, ничего, я здорова.
-- А с чего же ты такая худенькая да бледная?