-- Спасибо, государь мой и внучек милый! Всем я довольна. Да и много ли мне, старухе-инокине, надобно? Вот хотела бы я поговорить с тобою, Петрушенька, -- произнесла царица-инокиня, сильно беспокоившаяся о внуке, так как ей уже было известно, кто окружает его и к чему направляют его руководители Долгоруковы.
-- Что же, я дня через два-три приеду, мы и поговорим с вами, бабушка, а теперь у меня нет времени, я должен спешить, -- нетерпеливо проговорил Петр.
-- Ну, ну, поезжай... Храни тебя Бог! Не забывай меня, старухи, уж недолго осталось мне жить на свете... И ты, светик мой, с государем приезжай! -- обратилась царица к внучке. -- Тебя, царевна, Елизавета Петровна, я не зову. Тебе, такой красавице, беседовать со мной, старухой, пожалуй, не в угоду будет... Прости!
Высочайшие гости уехали, и опять одна осталась Евдокия Федоровна в своей келье, одна, только со своими воспоминаниями о былом.
"Петруша и Наташа -- оба бледные, худые... в отца. И Алешенька таким же рос. А Елизавета -- красавица, бела, стройна, румяна, прямо царь-девица... Хоть и стары мои глаза, а все же разглядела, что государь-внук на красавицу-тетку частенько посматривал. В его отроческом взгляде любовь была видна. Недаром слух идет, что Петруша любит царевну-тетку и будто жениться на ней хочет. Племянник на родной тетке! Кровосмешение! О, Господи, спаси... помилуй! От одной мысли дрожь пробирает и волосы на голове становятся дыбом".
-- Господи, не дай мне дожить до сего! -- вслух, задыхающимся голосом, со стоном проговорила царица-инокиня и обратилась к служанке: -- Что, уехал государь?
-- Только что изволил сесть в карету, из окна я видела.
-- Уехал!.. Спаси его, Господь! Веди меня, Лукерья, в образную, молиться я хочу, Бога благодарить, что Он сподобил меня внучка-царя узреть сегодня.
Император-отрок на другой день после своего посещения бабки прибыл в верховный тайный совет и заявил, что из почтения и любви к своей бабушке желает, чтобы "ее величество по своему высокому достоинству была содержима во всяком довольстве и чтобы члены совета учинили надлежащее определение и донесли ему скорей".
Вскоре ей был назначен штат, было определено выдавать по шестидесяти тысяч рублей в год и отписана на нее целая волость в две тысячи дворов.