-- Слушаю, ваше превосходительство! А что прикажете учинить с колдуньей-цыганкой?
-- В острог ее. Если в ящике не окажется ничего, что может послужить к обвинению ее, то мы выпустим ее, а если найдется какая-нибудь улика, то учиним допрос с пристрастием. Понял?
-- Понял, ваше превосходительство, и все будет выполнено.
Действительно, уже на следующую ночь старуха Марина была разбужена в своей хибарке, в которую вошел Терехин с отрядом военной стражи. Руки Марины сейчас же были крепко скручены, а затем солдаты, по указанию сыщика, отворили дверцу подполья и стали рыть; скоро они дорылись до ящика, в котором находился ларец, и вынули его из подполья.
Старая Марина побледнела как смерть и задыхающимся голосом проговорила:
-- Что вы делаете? Ведь вы не разбойники, не грабители? -- И показывая на ящик, добавила: -- Это не мое, а внучкино.
-- Нам все едино, чье бы ни было. Возьмите и бережно несите ящик в канцелярию! -- приказал Терехин солдатам.
Марина стала было спорить, но под угрозой должна была замолчать. Ящик с ларцом солдаты унесли, а цыганку увели в острог. Оконца и дверь ее хибарки, по приказу Терехина, заколотили досками.
На следующее утро Пимен Терехин явился перед Ушаковым и доложил ему о выполнении возложенного поручения.
-- Где же ларец? -- спросил у него начальник тайной канцелярии.