-- Ведь ишь ты: по-нашему, просто улица, а по-вашему -- какая-то першпехтива. И на этой вашей першпехтиве всего церквей одна-другая и обчелся, а в Москве хоть и нет таких прямых и длинных улиц, как здесь, зато церкви на каждом шагу. Молись, не ленись.
-- Это точно: церквей в Москве много, -- согласился с дядей Храпунов. -- Но нельзя, дядя, забывать, что Москва -- старый город, а Питер только тридцать лет как основан.
-- Ну, оставим, племяш, говорить про это. Ты мне лучше скажи, как твой начальник, ладишь ли ты с ним?
-- Артемий Петрович Волынский -- добрейшей души человек. Он честен, правдив и, несмотря на свой важный чин, прост, доступен. Дай Бог таких министров побольше на Руси! -- с увлечением ответил Храпунов.
-- Ну, а с немцами он как? Ладит?
-- Вот это-то и плохо, дядя, что он не ладит с ними.
-- Да ты, никак, племяш, рехнулся! Плохим называешь то, что министр Волынский не ладит с немцами?
-- С герцогом Бироном не в ладах он.
-- Так что же? Так и надо.
-- Нет, дядя, так не надо. Ведь герцог Бирон -- сила, большая сила... Ведь он -- почти правитель всей Руси.