Когда наследственны стада я буду зреть,
Вас дубы камские, от времени почтенны,
По Волге между сел на парусах лететь
И гробы обнимать родителей священны?
"Лицо Державина оживилось, глаза вспыхнули. "Вы хотите мне что-нибуд прочесть", -- воскликнул он, и в глазах его засветился тот святой огонь, который внушил ему многие бессмертные строфы. -- "Всей душой хочу, -- отвечал я; -- только боюсь, чтобы счастье читать Державину его стихи не захватило у меня дыханья".
"Державин взглянул на меня, и видя, что это не комплимент, а чистая правда, схватил меня за руку и ласково примолвил: "Так успокойтесь". -- Наступило молчание. Державин встал и начал, выдвигать ящики, которых находилось множество по бокам его большого дивана и как-то над спинкой дивана. На ящиках, бронзовыми буквами были написаны названия месяцев, а на никоторых -- года. Гаврило Романыч долго чего-то искал в них и наконец вытащил две огромные тетради, переплетенные в зеленый сафьянный корешок. "В одной книге мои мелочи, -- сказал он, -- а о другой поговорим после. Вы что хотите мне читать? Верно оды: Бога, Фелицу или Видение Мурзы?.." -- "Нет, отвечал я: их читали вам многие; особенно актер Яковлев. Я желаю прочесть вам оду на смерть князя Мещерского и водопаде". -- "А я хотел вам предложить прочесть мою трагедию". -- "Сердечно рад, но позвольте мне начать этими двумя стихотворениями". "Извольте". -- "Я знаю наизусть почти все ваши стихи; но на всякий случай я желал бы иметь в руках ваши сочинения. Верно они есть у вас". -- "Как не быть, -- улыбнувшись сказал Державин, -- как сапожнику не иметь шильев" (сравнение довольно странное), -- и он достал, также из ящика, свои стихотворения, богато переплетенные в красный сафьян с золотом. Я знал, что читать, сидя очень близко от человека, которому читаешь, неудобно и невыгодно, и потому пересел на кресло, стоявшее довольно далеко от Державина, он хотел удержать меня, говоря, что не так будет слышно, но я уверил его, что он услышит все. Наружное мое волнение затихло и сосредоточилось в душе. Я прочел оду к Перфильеву на смерть князя Мещерского. С первыми стихами:
Глагол времен, металла звон,
Твой страшный глас меня смущает,
Зовет меня, зовет твой стон,
Зовет -- и к гробу приближает.